Пекло - Роман Глушков

– Между прочим, не самый худший вариант, – заметил Бледный, бросив оценивающий взгляд на ее ладную фигурку, прелести которой были заметны даже под мешковатой сестринской спецодеждой. – Если станешь пахать в две смены, можешь быстро заработать денег на поддельный паспорт. А если в три, так в нем еще штамп московской прописки будет стоять.

– Да пошел ты, знаешь куда, чудак на букву «м»! – фыркнула Шира и демонстративно отвернулась от зубоскала.

– И это все, что тебе известно? – уточнил я у нее, видя, что она больше не желает с нами общаться.

– Да, все, – подтвердила она. – Именно так оно и было. Мы с «серым» встречались четыре раза, и за это время он не произнес ни слова. Ну а его жесты я не запомнила. Он их так много проделывал и ни разу не повторялся.

– Чего-то в твоей истории все же недостает, – недовольно поморщился я. – Каких-то деталей и, похоже, ключевых. А ну, давай, признавайся, что ты от нас утаила!

– Ничего я не утаила! – огрызнулась Крамер. – Могу поклясться чем угодно!

Я посмотрел ей в глаза так, как смотрел когда-то в глаза тех своих «клиентов», которых собирался подвергнуть допросу и пыткам. Шира знала, кто я такой, знала и то, что я без малейших угрызений совести могу вытрясти из нее силой всю правду. Или поступить гораздо хуже: сдать ее командиру оцепления, майору Пальченко как беглую заключенную. Тем не менее она выдержала мой тяжелый испытующий взгляд, даже не дрогнув. И, похоже, заранее смирилась с любой судьбой, какая была ей уготована.

С другой стороны, а есть ли смысл ей врать или что-то недоговаривать? Еще совсем недавно она была простой зэчкой, не помышлявшей ни о побеге, ни об охоте за пакалями, а навещавший ее «серый» казался ей наркотической галлюцинацией. Если он ввел в игру нового игрока, то почему одарил его ценным призом еще до того, как Крамер достигла какого-либо успеха? Стало быть, она – не игрок, а один из членов игрового уравнения, которое нам предстоит решить. Осталось лишь определить верное математическое действие, что в настоящий момент было затруднительно.

Хотя, если хорошенько проанализировать все сказанное Широй, имелись еще вопросы, которые было бы нелишне прояснить.

– Ты сказала, что после жестикуляции «серого» всякий раз засыпала, – продолжил я дознание. – Какие сны ты при этом видела?

– Сны?! – удивилась Шира. – При чем тут они? Разве это имеет отношение к делу?

– Вполне возможно, что имеет, – уклончиво ответил я. – Ну так как, снилось тебе что-нибудь или нет?

– Да снилась какая-то фигня, – припомнила она. – Причем всякий раз одна и та же. Старый каменный мост через неширокую мутную речку, а рядом с ним – водоворот. Небольшой, но сильный. И я вроде бы стою на этом мосту и гляжу на водоворот. Долго гляжу, не отрываясь, а он все кружит и кружит. В конце концов у меня тоже начинает кружиться голова, я падаю с моста и меня утягивает под воду. Потом начинаю тонуть и сразу просыпаюсь… Вот и все.

Я посмотрел на товарищей, которые тоже слышали рассказ Ширы от первого до последнего слова. Однако их реакция на это – а вернее, ее отсутствие – ничем не отличалась от моей. Что тут можно сказать? Сон как сон. До полноценного кошмара не дотягивает, каких-либо узнаваемых деталей в нем нет… Разве что одна – неширокая мутная речка. Но таковые найдутся в большинстве городов мира, а не только в Скважинске.

– Говорю же – все это полная фигня, – заключила Крамер, глядя на наши равнодушные лица. – Мне в тюрьме и не такие дурацкие сны снились. И многие из них тоже повторялись не по одному разу.

– Напряги мозги и вспомни еще какие-нибудь детали, – потребовал я. – Любые мелочи. Это может быть очень важно. И не только для нас, но и для тебя, раз уж «серые» втянули тебя в нашу игру.

– Никто меня никуда не втягивал. Хотя… – Шира нервно обернулась. На соседний блокпост только что доставили в наручниках пойманных неподалеку двух беглых зэков. По их избитым физиономиям было заметно, что изловившие их солдаты не особо с ними церемонились. – Хотя, если бы вы «втянули» меня в свою компанию, я бы наверняка вам пригодилась.

– Думаешь, мы не умеем сами стирать носки и готовить?

– А вы думаете, я только на это гожусь? – вспыхнула она.

– А на что еще ты нам сгодишься? Мы церковные лавки не грабим, бомжей золотом не одариваем и больных детей не спасаем.

– Я тоже умею стрелять! И еще втираться в доверие к людям. Знаете, как мы первые три лавки ограбили? Я туда просто-напросто работать продавцом устраивалась. А каким образом мне, еврейке, это удавалось, догадываетесь?

– Ты совращала священников, прикидываясь кроткой православной прихожанкой? – оживился Бледный.

– Я тебе уже говорила, что ты умный мальчик, – бросила ему Шира. – Придется сказать еще раз. Жаль, нет конфетки, а то бы угостила… Да, ты прав, белобрысенький: совращать священников – один из моих талантов. Причем не самый лучший.

– Ну, а какой же самый лучший? – спросил я.

– Вы требуете, чтобы девушка раскрыла вам все свои секреты на первом же свидании? – кокетливо улыбнулась прохиндейка.

– Пока я требую лишь то, чтобы ты вспомнила свои сны во всех подробностях, – уточнил я. – Каждую деталь, каждую мелочь… А пока ты делаешь это, я, так и быть, обдумаю твою просьбу.

И, перейдя на арабский язык, обратился к остальным:

– Эта тварь слишком много видела и слишком много знает. Предлагаю перерезать ей глотку прямо здесь. Приготовьтесь. Как только укажу на нее пальцем – сразу хватайте ее и валите на землю.

Бледный, Крупье и Гробик остались невозмутимыми, чего нельзя сказать об аль-Наджибе. Он вытаращился на меня так, как будто я вел речь не о Шире, а о нем, и это его глотке угрожал сейчас мой нож.

– Послушайте, полковник, – заговорил наконец Демир-паша растерянным тоном. – Я, конечно, знаком с вашими методами работы и в целом согласен с ними. Но не кажется ли вам, что в случае с этой женщиной вы перегибаете палку?

Я посмотрел на Крамер, которая переминалась с ноги на ногу и с любопытством прислушивалась к нашему разговору. Арабским она явно не владела, но то, что им в совершенстве владели мы, ее ничуть не удивило. Она знала, что раньше я работал на Ближнем Востоке, а, значит, мог секретничать со своими людьми на любом из тамошних языков.

– Все в порядке, вам не о чем беспокоиться, – ответил я шейху и сдержанно улыбнулся. – На самом деле я и не думал никому угрожать. Это была всего лишь проверка, не более. Если эта женщина – шпионка, которой «серые» или кто-то еще поручили следить за нами, то она должна знать арабский язык не хуже меня. И если бы она его действительно знала, то сейчас не таращилась на нас, как дура, а уже бежала бы со всех ног к солдатам. К счастью для нее, она прошла испытание. И теперь мы можем быть уверены, что нас никто не подслушает.

– Ну что ж, теперь я вас понимаю, – ответил аль-Наджиб, изобразив такую же вежливую улыбку. – Простите мне мою недогадливость, мой друг… Итак, что у нас дальше по плану?