Сын ведьмы - Маргарита Епатко

Егор лежит на большом-большом диване. Он едва занимает половину его, кутаясь в яркое цветастое одеяло. А рядом на табуреточке сидит мохнатый мужичок ростом с эту самую табуретку. Пока мама целует Егора, он корчит мальчику смешные рожицы. Потом прячет голову под руку, и вдруг вместо нее у дядьки появляется кошачья мордаха. Егор удивленно таращит на нее глаза и дергает маму за платье, указывая на полукота-получеловека. Но стоит маме повернуться, как на табурете опять чинно восседает мужичок. Он серьезно сложил ручки на коленях и согласно кивает в такт всем маминым наставлениям.

– Не буду с ним оставаться, – вопит маленький Егорка. Ему очень не хочется, чтобы мама уходила. – Он прячет мои игрушки.

– Да он просто озорничает, – успокаивает его мама. – Ты же знаешь, что делать. Платочком ножку стола или табуретки обвяжи и скажи: «Хозяин, поиграй и обратно отдай».

Мама уходит, оставив за собой шлейф восхитительного цветочного запаха.

– Бедные вы мои, – шепчет ему мужичок и гладит по голове мохнатой лапой, навевая сон.

Егор вздрогнул от того, что окончательно замерз. Теперь он знал, что делать. Достал из кармана носовой платок. Спасибо мамочке, она засовывала ему платки во все карманы. Обвязал его вокруг ножки стоящей на улице деревянной скамейки.

– Хватит, дедушка! Поиграй, да топор и рукавицы обратно отдай.

– Да кто их брал-то, твои рукавицы. Вон, лежат тута на скамейке. Никого не трогают, – заворчал хозяин, показывая на рукавицы, вместе со стариком неожиданно появившиеся рядом с Егором.

– И еще топор, – произнес Егор, вопросительно глядя на деда.

– Вот тебе топор, – дед достал его из-за спины и обиженно засопел. – И вовсе я не прозрачный. Я еще мужик хоть куда.

– Конечно, не прозрачный, – согласился Егор, надевая рукавицы, и отправился к тому, чему еще предстояло стать дровами. Минут двадцать он возился, приспосабливаясь колоть кругляшки на здоровенной колоде. И был очень благодарен деду за отсутствие едких комментариев. Но потом Егор приноровился. И когда расколол первый чурбан, то так обрадовался, что чуть не станцевал победную пляску индейского вождя рядом с трупом поверженного врага. Дальше дело пошло быстрее. Сейчас мокрый от пота Егор смотрел на кучу наколотых дров и не меньшую кучу чурбаков. Он прикидывал: чтобы переделать всю эту работу, понадобится минимум два дня. Тоже мне, нашли Золушку. Кстати, как там эта девица справилась с непосильной работой, чтобы свалить на бал? Кажется, с помощью феи. Егор усмехнулся. Старичок, суетливо укладывающий дрова в поленницу, до феи явно не дотягивал.

– Чего там хмыкаешь? – Дедок остановился и хитро на него посмотрел. – Оно верно, сила есть, ума не надо. Топором вот научился размахивать. Теперь чем займешься?

Егор нахмурился. Старик явно смеялся над ним. Неужели он делает что-то не так? Да нет, вроде с дровами все в порядке. Топите ими что хотите. И тут Егор хлопнул себя кулаком по голове. Нет, надо определенно быть кретином, чтобы не без помощи старика догадаться о такой простой вещи. И где были его глаза, а главное – голова?

– Я выгляжу полным идиотом, да? – обратился он к деду, прячущему усмешку в бороде.

– Нет, не расстраивайся, чего уж там. Пригодятся дровишки. Нам их теперь для баньки года на два хватит, – добродушно произнес дед. – Ну так в тепло пойдем или еще топором помашешь? – не удержался он.

Егор двинулся к дому. Ираида сидела за столом, что-то записывая в толстую и довольно потрепанную книгу. Увидев его, она отложила фолиант, бережно закрыв его на застежку.

– Ну что, богатырь, умаялся? Не переживай, сейчас накормлю тебя. А потом с новыми силами опять во двор.

– Тетя, – Егор застрял на пороге, внимательно обводя избу взглядом. – Я вот подумал, а зачем нам дрова, если печи нет? Или я ее не замечаю?

– То есть ты уже начал думать? – удовлетворенно кивнула головой его бабушка-тетушка. – Поверь мне, мозги для ведуна важнее мускулов.

– Да понял я уже, – кивнул Егор. Он устало опустился на лавку.

– А раз понял, запомни простое правило: сначала думаешь, потом делаешь. На ведуне ответственность лежит большая. Человек неразумный спичку горящую под деревом бросит – пол-леса сжечь может. Потому лешие и не жалуют людей, выпроваживают их всячески. А ты вообще не человек. И спрос с тебя другой. Обладая такими знаниями, как у меня, один листочек неразумно зацепишь – леса до горизонта исчезнуть могут.

– Да ну? – Егор не смог сдержать возгласа удивления.

– Лапти гну, – нахмурилась Ираида. – И почему у меня внук, а не внучка? – неожиданно добавила она без перехода.

– Чем тебя внук не устраивает? – удивился вошедший в избу дед.

– Тем, что девочки мир по-другому чувствуют. Да и с девочкой все было бы понятно. Она сразу наша. А ты, Егор, не обижайся, наш, но только наполовину.

– Да я уже понял, что мой отец человек, – улыбнулся Егор. – Но ведь это тоже неплохо?

– Смотря какой человек, – произнесла Ираида и переглянулась с дедом.

– Мама говорила, что отец был очень хорошим человеком, – напрягся Егор.

– Он действительно был хорошим, – сказал старик, делая ударение на слове «был». Дед подошел и обнял Егора. – Ну, чего ты к парню привязалась: наша кровь, не наша? – бросил он Ираиде. – Знаешь же, даже если восьмая часть нашей крови есть, она все равно человеческую пересиливает. Именно поэтому мы живы и здесь.

– Хорошо, чтобы ты был прав, – Ираида грустно кивнула на книгу. – Я тут все уже пересмотрела. Все возможности перебрала. Да только все равно половина на половину выходит. И как мне его учить, когда я не знаю, какую парень дорогу выберет?

– Какую захочет, такую и выберет. А твое дело – слово держать, – философски заметил старик и потер ладошки. – На обед-то у нас сегодня расстегаи с мясом и грибами. А щи я какие сварил!

Егор задумчиво посмотрел на материализовавшуюся в углу печь, из которой старик стал вытаскивать на стол горячую еду. Он машинально отметил, что у печи нет трубы, ведущей к крыше. Ладно. С этим чудом разберемся позже. Парень подошел к столу и подсел к Ираиде.

– Ты боишься, что я стану злым колдуном, вроде этих монстров из фильмов?

– Про монстров ничего сказать не могу, – одними губами улыбнулась она. – Никогда их в своей жизни не видела, хоть и пожила долго. А что касается зла… Скажи, ты как думаешь, я вот хорошая или плохая?

– Наверное, хорошая, – неуверенно сказал Егор.

– Спасибо на добром слове. Хотя, думаю, что большинство жителей соседней деревеньки вряд ли с тобой согласятся.

– Да ты ведь их лечишь, помогаешь, – поразился Егор, – мне тот мужик рассказывал, который подвозил.

– Дак ведь она не всех лечит и не всегда, – опять подключился к разговору дед.

– Почему? Я не понимаю, если ты можешь помочь? – Егор внимательно посмотрел на Ираиду.