Диспейсер - Андрей Ливадный

Рохан… Странный тип. Наверняка это он спровоцировал вчерашние события.

– Позитив, а ты часом не в сговоре с ним? – Райбек подозрительно покосился на ослика.

– Нет. Я лишь анализирую сложившуюся ситуацию. У тебя нет выхода. Если ничего не предпринять, деньги сами по себе не вернутся на счет. Просидишь сложа руки в ожидании, пока руководство само свяжется с тобой, и карьере конец. После всего случившегося ты не скоро восстановишь репутацию.

– А ввязаться в аферу – это нормально?

– У тебя лицензия пилота, знания, полученные за период учебы, тяга к странствиям плюс – безвыходное положение. Измени образ мышления, прими вызов. Заниженная самооценка часто ведет к пагубным последствиям.

– Ты сумасшедший.

– Ничуть. Ну хотя бы поговори с ним на трезвую голову. Узнай, что к чему.

– Ты так настойчиво толкаешь меня на преступление…

Позитив обиделся.

– Поступай как знаешь. На мой взгляд, преступление – сидеть сложа руки, не пытаясь преодолеть обстоятельства!

Бар «Крионика». Часом позже

Человеку свойственно сомневаться. Райбек и не подумал внять советам древнего искусственного интеллекта. Да, он совершил глупость, вероятно, она будет стоить ему больших неприятностей, но не бросаться же из-за этого в крайности?

Он переоделся и, назло скверному самочувствию, направился исследовать колониальный форт.

Пару часов Дениэл старательно осматривал различные, не занятые в данный момент помещения. Чаще всего разрушенные, они представляли собой унылое и однообразное зрелище.

Нигде он не нашел следов деятельности колонистов. Несколько раз ему попадались изъеденные кислотными дождями остовы древних сервов. Верхние этажи колониального убежища так и остались недостроенными, и невольно напрашивался вывод: людей никто не пробуждал. Участь колонистов вызывала сочувствие, сопереживание, но события читались достаточно легко. По типовому регламенту после успешной посадки транспорта большинство машин покинули борт космического корабля и приступили к работам по строительству первичного убежища, но в агрессивной среде Гархарда механизмы постепенно выходили из строя, к тому же, поднявшись на самый верх древней постройки и внимательно изучив окрестности, Дениэл заметил следы извержений, которые произошли уже после приземления «Эдельвейса».

Застывшие реки лавы со всех сторон обтекали корпус колониального транспорта и постройку первичного убежища. Во многих местах, среди затвердевших наплывов вулканических пород, виднелись разрушенные, наполовину вплавленные в почву механизмы.

Машины не справились со своей задачей. Колонисты так и остались в криогенных камерах, их ледяной сон поддерживался системами корабля до полного истощения энергоресурса.

Известно, что криогенный сон, затянувшийся сверх безопасного для человека срока, ведет к постепенной деградации организма. Пятьдесят лет – такой лимит способны обеспечить современные криогенные камеры, а древние устройства намного уступали им. Примерно через четверть века после посадки, когда еще не был полностью израсходован энергоресурс корабля, поселенцы уснули навек, тихо, безболезненно, безвозвратно.

Теперь Райбек понимал: спустя тысячелетие, когда здесь появились первые старатели, колониальный транспорт давно превратился в склеп, множественные пробоины в корпусе, образовавшиеся уже после посадки, позволили ядовитой атмосфере Гархарда проникнуть внутрь большинства отсеков, летучие токсичные соединения разъели не только оборудование, но и некоторые переборки – вчера в «Крионике» он видел характерные следы на стенах.

Вряд ли из оставшегося на борту оборудования можно было извлечь какую-то выгоду. Она не годилась для продажи, скорее всего, и тела колонистов превратились в прах, под напором времени выстоял только корпус «Эдельвейса» да перекрытия основных палуб.

Прах колонистов либо развеян ветрами, смешан с вулканическим пеплом, либо захоронен где-то поблизости, но отыскать место, где новые поселенцы могли бы упокоить останки людей и техники, вряд ли удастся – тщательное сканирование, произведенное с верхней точки колониального форта, не выявило характерных признаков захоронения.

Утомленный многочасовым изучением руин, Дениэл присел на изъеденный ветрами стеклобетонный выступ недостроенной стены.

Слабость, головная боль, дурное самочувствие постепенно отступили, но им на смену пришло тревожащее, сосущее чувство голода.

Сейчас неплохо было бы перекусить, сесть, составить отчет, а вечером покинуть негостеприимную планету.

Мечты.

Райбек невольно поежился от собственных мыслей. Никогда ранее он не попадал в столь глупую и в то же время откровенно безвыходную ситуацию.

Связи нет. Вернее, она есть, но недоступна. Илья Андреевич, конечно, обеспокоится, не получая отчетов, но когда это произойдет? Через неделю?

А кушать хотелось все сильнее. Райбек поймал себя на мысли: острое чувство голода ему незнакомо, оно пугает, заставляет нервничать, отчего-то появилась слабость, резко закружилась голова.

Надо же. Он только сейчас до конца осознал, что впервые оказался так далеко от привычной цивилизованной обстановки Центральных Миров. Раньше, на протяжении учебы, в экспедициях, на практике, о нем всегда кто-то заботился. О таких «пустяках», как пища и вода, вообще не приходилось даже думать.

А ведь ничто не появляется по волшебству.

Но что же теперь делать? Пойти к управляющему куполом, попросить денег?

Мысль показалась неприемлемой. Нет. Уж перед корпами он в своем проступке не признается. Стыдно. Да и просить, показывая, что сам ни на что не способен, просто унизительно.

Получается, древний искусственный интеллект прав? У меня лишь один выход из создавшейся ситуации? Неделю в ожидании, пока на Элио проявят беспокойство, я тут не выдержу.

Но идти на преступление, разве это нормально?

«А какое преступление? – тут же шепнул внутренний голос. – Разве вольные пилоты Окраины преступники? Почему сотрудничество с ними в отсутствие других дел и перспектив неприемлемо?»

Некоторое время Райбек вел ожесточенный внутренний спор, но ситуация не оставила ему выбора. Как ни крути, а Позитив прав: единственный реальный выход – сотрудничество с диспейсерами. Вылазка, о которой накануне говорил Рохан, если ему не изменяла память, займет три-четыре дня.

Райбек стряхнул оцепенение, встал.

Может, все еще уладится? Заработаю денег, верну средства на счет экспедиции, составлю отчет, и нет никакого проступка?

* * *

Несмотря на обеденное время, в «Крионике» было пусто и тихо, лишь за одним из дальних столиков сидели Криган и Белов в компании Рохана.

– Что-то я никого не вижу, – диспейсер хмуро взглянул на кибрайкера.

– Придет, никуда не денется.