Обрученные затмением - Анастасия Маркова

– У тебя есть другие варианты? – неожиданно веселым голосом произнес Форестер. – Предлагай.

Казалось, его нисколько не смущала нелепая ситуация, в которую мы попали.

Служитель тем временем занял место у алтаря, откупорил высокий глиняный кувшин и лично стал заполнять неглубокие желоба в каменном постаменте густой красной жидкостью, наверняка имитирующей кровь. Закончив, старец поставил на пол опустевший сосуд, поднял ладони кверху, призывая всех замолчать, и забубнил слабым голосом:

– Много веков назад в этом зале свершилось чудо – на свет появились первые манаро. Как вы знаете, Маико явилась к умирающей паре, загнанной в пещеру противоборствующим племенем. Одним касанием руки богиня превратила влюбленных в волков, подарив им силу, ловкость, выносливость…

– Нам нужно поговорить, – внезапно прошептал Форестер, отвлекая меня от рассказа служителя.

– Не о чем, – прошипела я сквозь сжатые зубы. – Или хочешь услышать поздравления с предстоящей свадьбой?

Его глаза вмиг расширились и превратились в блюдца.

– Какой еще свадьбой? У тебя жар? – задыхаясь, спросил полукровка и приложил пальцы к моему лбу.

Я прогнулась в пояснице и брезгливо сбросила с себя его руку. Отовсюду послышались шепотки. Желание унять щемящее чувство в сердце подталкивало немедленно ответить Форестеру. К сожалению, пришлось подождать, пока уляжется всеобщее недовольство.

– Передумал жениться на Мии? – собственный голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все дрожало.

– Не припоминаю, чтобы делал ей предложение. Между прочим, я не общался с ней с того самого дня… – начал оправдываться Деррен, но потом сменил тактику: – Может, это тебя стоит поздравить?

Гнев и обида слегка померкли после признания Форестера. Улыбка так и норовила поселиться на моем лице вслед за облегченным выдохом.

Не позволяя губам изогнуться, я легонько прикусила их и проговорила с наигранным раздражением:

– Пока не с чем. Дай послушать. Неужели тебе не интересно?

– Каждый год одно и то же. В пятнадцатый раз можно и пропустить, – проворчал полукровка и виновато продолжил: – Лия, пожалуйста, прости. Я очень хотел поверить тебе тогда, но факты были против. Мия так красиво все обставила, что не подкопаться.

Я склонила голову набок и заглянула Деррену в глаза. В темноте они казались почти черными.

– Что заставило изменить мнение?

– Твоя медицинская карта. В ней говорится, что двадцать третьего июля Лия Миллвуд поступила в отделение скорой помощи Дулута с рваной раной на ноге. Часом позже туда были доставлены Кейт Миллвуд и Саманта Клейн.

Мы говорили так тихо, что порой приходилось читать ответы по губам.

– «А» с плюсом за находчивость, «D» с минусом за несвоевременный ответ, – пробубнила я.

– Понимаю, что поступил ужасно, но давай ты перестанешь дуться и позволишь нам узнать друг друга получше?

– Поздно.

– Лучше поздно, чем никогда.

– Не скажи, – пробормотала я, уверенная, что всему свое время.

Мужской взгляд скользнул к моей шее и остановился на подарке Ребекки. Удивление в голубых глазах быстро сменилось радостным блеском. Форестер расплылся в улыбке, словно наевшийся сметаны кот.

– Красивый кулон, – его голос прошелестел точно мягкий шелк.

Деррен протянул руку к драгоценности и провел по ней подушечкой большого пальца. По телу пробежала волна приятной дрожи.

– Убери руки, – шикнула я.

Полукровке все было нипочем: ни мое требование, ни наше дурацкое положение, ни море окружающих нас людей. Он продолжал теребить кулон, нежно поглаживая легкими круговыми движениями тонкую кожу в области декольте. Пришлось хорошенько стукнуть Форестера по руке и занять его беседой, чтобы положить конец своим мучениям.

– Ты правда отыскал нечто важное о нападении?

Темные брови Деррена взлетели вверх от удивления.

– Откуда сведения?

– Твоя сестра рассказала.

– Ох уж эта Ребекка, – Форестер плотно сжал губы и недовольно покачал головой. Как по мне, актер из него был никудышный. – Без понятия, насколько информация новая, но на фотографиях, которые попали мне в руки, определенно что-то не так.

– Я хочу на них посмотреть.

– Только если встретишься со мной. У меня дома, – глубокий тембр Форестера прозвучал над самым ухом.

Теплое мужское дыхание коснулось шеи, и мое тело на миг охватило пламя. Обжигающая волна принесла запретные мысли. Они подталкивали меня повернуть голову и позволить нашим губам соединиться в поцелуе…

«Эх, Лия, о чем ты думаешь!» – отчитала себя и прочистила горло, которое внезапно начало саднить.

– Запрещенный прием, – собственный голос предательски надорвался.

– Зато действенный. Твой ответ? – правая бровь Деррена вопросительно изогнулась.

– Мне нужно подумать, – выдала избитую фразу.

– Я позвоню завтра. Только научись, пожалуйста, брать трубку.

– Не обещаю, но постараюсь, – я одарила Форестера широкой улыбкой и возмущенно прошипела: – При условии, что ты перестанешь изводить меня по ночам своим воем. Дай поспать в конце концов!

Даже в темноте я смогла разглядеть, как вытянулось от удивления его лицо.

– Подожди… К-как так?.. – заикаясь, с трудом произнес Деррен. – Ты его слышишь?

– Я не глухая.

Внезапный порыв ледяного ветра пробрал меня до костей. Зубы сами собой взялись отбивать чечетку.

– Ты вся колотишься, – заметил он.

Я попыталась застегнуть куртку дрожащими пальцами, но Форестер вырвал из моих рук замок, достал из кармана перчатки, надел их, еще сильнее притянул меня к себе и крепко обнял.

– Что ты делаешь? – запротестовала я и уперлась ладонями в мужскую грудь.

– Грею. Или хочешь превратиться в сосульку и заболеть?

– Но… – принялась я оглядываться по сторонам.

– Не бойся, они ничего не увидят. Здесь темно, хоть глаз выколи.

После недолгих размышлений я поняла, зачем Форестер надел перчатки – чтобы загорелая кожа рук не выделялась светлым пятном на моем пуховике – и перестала сопротивляться.

– Могу устроить, – не удержалась от язвительного предложения.

– Какая ты, оказывается, кровожадная…

– Только если дело касается тебя.

Деррен немного посмеялся и замолчал. Наслаждаясь разливавшимся по телу теплом, я вновь сосредоточилась на рассказе служителя. Но по истечении получаса назрела новая проблема: в коленях появилась слабость, в мышцах голени то и дело возникала неприятная тянущая боль.