Этот ковен не сломить - Изабель Стерлинг

Заклинатель заказывает доставку пиццы и за ланчем уговаривает проверить высказанную им теорию.

– Позволь себе легкое переживание и призови воздух. – Кэл стирает с пальцев соус. – Я все время буду рядом. Уязвимой и ранимой быть не стыдно.

Я ставлю тарелку на кофейный столик. Мы сидим в маленькой гостиной, ведь кухня здесь – скорее мастерская ведьмака, чем место для трапезы.

– Кэл, вряд ли я могу позволить себе легкую душевную боль. Такой просто не бывает.

– А ты все-таки попробуй.

– Ладно. – Я сажусь на диван прямо, закрываю глаза и опасливо подбираюсь к воспоминаниям, которые неделями держала под замком. Вспоминаю, как папа, торопясь на работу, влетал в гостиную чмокнуть маму в щеку и потрепать меня по голове. Вспоминаю, как на собраниях ковена чувствовала незыблемую силу отцовского дара.

Я уже готова сказать Кэлу, что теория не работает. Хочу заявить, что я в порядке, и причина внезапной болезненности вовсе не в психологической блокировке, как вдруг в памяти всплывает одна школьная вечеринка.

Вероника приехала, чтобы меня забрать, а папа сыграл роль тайного папарацци. Он снимал нас с невероятных ракурсов, высовывал телефон из-за угла, чтобы сделать снимок. Даже перескочил через спинку дивана, чтобы сфоткать Веронику, привязывающую бутоньерку к моему запястью.

От этих воспоминаний я смеюсь. Но стоит отвлечься, на секунду ослабить бдительность, подкатывает боль, и другие воспоминания перекрывают мне кислород.

Отец в больнице.

Доктор протягивает маме обручалку, а я понимаю, что папа умер.

Хочется кричать, а я не могу дышать, не могу думать. Почему мое сердце еще бьется?

– Нет! – Вскакиваю с дивана, ковыляю по комнате, закрыв лицо ладонями, давлю пальцами на опущенные веки, чтобы остановить слезы. Рушится стена самоконтроля, которой я окружила себя в первые недели после отцовской смерти. Нужно отстроить ее заново и заглушить воспоминания. Надо спрятать боль.

«Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке».

– Ханна! – За спиной раздается нерешительный голос Кэла, его рука осторожно касается моей спины. – Ты как, ничего?

Глубоко дышать. Отстроить стены. Повесить замок.

Я оборачиваюсь и растягиваю губы в улыбке.

– Я в порядке, Кэл. Твоя теория не работает. – Беру тарелку с кофейного столика и уношу ее на кухню в раковину. – Нам пора ехать к Арчеру. Дела ждут.

Кэл как-то странно на меня смотрит, но не спорит. Несколько минут спустя мы выезжаем к детективу, каждый – на своей машине. Я прокручиваю в голове теорию Кэла. Если он прав, как объяснить, что дар слушается меня лучше в присутствии Морган?

По дороге ответ я не нахожу. Паркуюсь и следом за Кэлом вхожу в дом: из кухни-столовой до нас доносятся голоса.

– Нет никакой гарантии, что девушка пригласит меня выступить в головном офисе компании. – Голос Элис я узнаю не сразу. Звучит он робко, чуть ли не испуганно.

– Мы просим лишь попробовать, – настаивает Арчер. А вот его голос звучит совершенно нормально, и я представляю, как он сидит с блокнотиком, который всегда носит в кармане. – По нашим данным, она твоя преданная фанатка. Если попросишь, велики шансы, что Эйша скажет «да».

Мы с Кэлом появляемся на кухне, не дав Элис ответить. Она поднимает голову, и при виде меня в глазах Кровавой Ведьмы мелькает что-то недоброе. Элис молчит, но выражение лица у нее – донельзя оскорбленное. Да, на остаток дня – перспектива радужная.

– Я не ожидала увидеть Элис, – осторожно говорю я, прохожу через кухню и усаживаюсь напротив Кровницы.

Кэл садится слева от меня.

– Вы приехали, отлично! – Арчер игнорирует весьма недобрый взгляд Элис и просматривает папку с бумагами, лежащую на столе. Перед Элис сейчас – фото Эйши и сообщения с фанатских форумов, которые неделю назад показывали мне. – Вот твой следующий рекрут, Дэвид О’Коннелл.