Струны волшебства. Книга третья. Рапсодия минувших дней - Милена Завойчинская

Справа от меня вставал на ноги высокий сильный мужчина. Процесс превращения у драконов мгновенен, и Урсул уже вытаскивал меч.

— Нам нужно в подвал. Там, за алтарем! — Указав направление, я торопливо скинула с плеч сумку и сломанную гитару, которую не успела снять на кладбище из-за поспешного бегства.

И мы рванули со всех ног. Перескакивая через обломки, поскальзываясь на каменной крошке, усыпавшей мраморный пол, спотыкаясь о попавшиеся под ноги куски черепицы с крыши и об отколовшиеся с колонн фрагменты барельефов. Там, за спинами, уже приземлился Дарио, проследивший наш стремительный полег. Я видела его краем глаза. Он жив, догонит и задаст вопросы, будет орать на меня, но это потом, а сейчас медлить нельзя.

Мы уже вбежали в дверной проем, ведущий на лестницу. Ступени вели вниз, нам как раз туда.

Дар нагнал нас в тот же момент, когда впереди неожиданно преградила дорогу группа людей. Неужели? Единственные живые существа, кроме драконов, которых мы увидели в Дагре с той минуты, как прилетели. Несколько вооруженных стражей, всегда служивших при храмах, и сами сестры Неумолимой. Две женские фигуры в графитово-серых балахонах стояли, сложив перед собой руки, спрятав их в широких рукавах, а из-под низко надвинутых капюшонов были видны лишь подбородки.

Стражи шагнули вперед, только…

— Это трупы! — рыкнула Ирма, принюхавшись.

Она была права. Стражи не были живыми, как мне сначала показалось. Их тела двигались, но при этом были мертвы. Как такое возможно? Нежить?

— Рэми! Придушу паршивку! Ты должна была сидеть в безопасности, в Тьяре! — завопил сзади Дар и буквально зашвырнул меня себе за спину.

Я даже моргнуть не успела, как уже стояла за ним, а мой дракон продолжал орать, нецензурно выражая свое отношение к Урсулу и Ирме за то, что пришли сюда и притащили меня. Впрочем, эти крики не мешали ему орудовать мечом. Плечом к плечу с Урсулом они защищали нас. Ирма уже успела скользнуть ко мне, предоставив поле боя мужчинам. Ее задача иная — оберегать меня, а не лезть в схватку.

Стражи сестер Неумолимой уже были покойниками, но умения свои сохранили, и звенела сталь… Только беда в том, что мертвецам не страшны раны, они не чувствуют боли, не замечают порезов, да и кровь из них не течет. А учитывая количественное преимущество наших противников и ограниченность пространства на лестнице, нас теснили обратно в зал.

Мы с Ирмой не лезли под руку, отступали, держась в стороне, чтобы не мешать, и напряженно следили за боем. Я первой заметила, что сестры Неумолимой скинули капюшоны и обе повернулись ко мне. Почуяли магию? Но драконы тоже маги, почему объектом интереса стала именно я?

Попятившись, встретилась взглядом с одной из женщин и вздрогнула. Ее глаза были абсолютно черными, без белков, радужки и зрачков. В глазных впадинах будто поблескивала черная смола. Такая же, как та, что вытекала из стен храмов и часовен Неумолимой и превращалась потом в жутких клыкастых монстров. Оторопев, я перевела взор на другую жрицу. В ее глазницах — то же самое.

Это уже не люди. Я не знаю — кто или что, но точно не обычные смертные человеческие женщины. Но и не ожившие трупы, как заступившие нам дорогу храмовые стражи.

И тут одно из существ улыбнулось, открыв абсолютно черный рот с черными же зубами, и тонкий длинный язык, тоже черный, выскользнул наружу, как у змеи. Даже кончик такой же раздвоенный.

Ирма от неожиданности выругалась столь витиевато, что ей бы аплодировали разбойники, с которыми мне доводилось встречаться во время странствий. Схватив за руку, тень дернула меня назад и загородила собой.

А то, что когда-то было жрицей богини смерти, развело руки в стороны, словно открывая объятия. И я даже не поняла, а почувствовала, что сейчас что-то произойдет.

— Дар! — крикнула истошно.

А сама немедленно принялась плести нити волшебства, шепча стихотворные строки. Медленно, как же всё медленно…

Я не успела. Слишком увлеклась наблюдением за одной из жриц и выпустила из виду вторую, а она неведомым образом вдруг оказалась подле нас.

Как?! Я не понимаю! Она же еще сотую долю мига назад стояла там, на расстоянии нескольких метров, но сейчас уже рядом с нами, а ее рука прямо в груди прикрывшей меня оборотницы.

С моих пальцев уже рвались разноцветные ленты, губы заканчивали шептать последние слова, а тело моей уже подруги, моей верной спутницы оседало на пол. Грудная клетка тени была разворочена, а ее окровавленное сердце осталось в руке окаменевшей в то же мгновение жрицы.

Они все окаменели. И ожившие трупы стражей застыли в нелепых позах. И обе сестры Неумолимой — одна напротив, за разделяющими нас стражами и драконами, вторая возле меня.

А я упала на колени возле тела девушки, отдавшей свою жизнь, защищая меня.

— Ирма! Ирма! Как же так?! Ты ведь… Подпространство… Ты бы…

Меня колотило, голос не слушался, даже дышать было больно.

— Рэми, — попытался меня оттащить Дарио. — Уходим, малыш!

— Дар, всё не так! Она не должна была так! Позже, не сейчас… И не здесь… Я…

— Леди, вы говорили, что нам нужно вниз!

Урсул не испытывал ни ко мне, ни к Ирме теплых чувств. Для него мы были лишь частью работы, соратниками, а потому он и мне не позволил впасть в истерику. Вздернул за шкирку, не обратив внимания на рык Дарио, тут же дернувшего меня к себе.

— Рэми! — встряхнул меня мой дракон.

— Вниз. Да, — выдохнула я, прикрыв глаза. Лишь слезы катились по щекам. — Дар, нам надо вниз, к порталу, который открыли жрицы смерти. Его необходимо закрыть. Закроем этот, схлопнутся остальные по всей Дагре.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением спросил он и бросил яростный взгляд на Урсула. — Где вы были? Куда летали?

— Просто знаю, Дар. Я — сидхе, частица души этого мира. Единственная оставшаяся.

Урсул сдавленно булькнул. Не знал, к какому народу я принадлежу? Иначе с чего так выпучил на меня глаза и открыл рот? Впрочем, воинам не свойственно показывать эмоции, и он быстро взял себя в руки.

— Держись за моей спиной! — скомандовал Дарио.

Один шаг, он сгреб меня и впился в губы отчаянным поцелуем. Таким, словно он последний.

…Мы шли вниз, вниз, вниз. Оставляя за спиной изрубленных стражей, которые были ходячими мертвецами, но все еще выполняли свою работу — не пропускали посторонних в сердце храма. Мы потеряли счет лестничным виткам, так же как и количеству тех, кто пытался нас задержать, — когда-то сильных молодых мужчин, служивших сестрам Неумолимой верой и правдой. И самих сестер, которые тоже уже перестали быть живыми людьми. Вообще людьми… Всё те же черные непроницаемые глаза, из которых на нас смотрело нечто чуждое, опасное, разумное и голодное.

А я предала свою суть, суть своего народа — не убивать. Или по отношению к жрицам, таким, какие они сейчас, это не считается? Только отчего же я испытывала эту ненависть, сжигающую ярость и жажду мести? Нет, не быть мне уже никогда истинной сидхе, миролюбивой, светлой, ясной носительницей доброго волшебства. Я все-таки сломалась, в моей душе уже не осталось умиротворения.