Отражение. Зеркало отчаяния - Галина Гончарова

– Отвыкла.

– Это не важно. Лоран, я хочу в столицу!

– Вот приедет эта малышка… Мария-Элена, я женюсь на ней, и мы сразу отправимся в столицу.

– Сначала в столицу, потом женишься. Понял?

Лоран усмехнулся.

– Не учи, сестренка. Обольщать малышку придется уже здесь, а ты можешь готовиться к выезду в столицу.

Лорена довольно улыбнулась брату. В дверь постучали.

– Мама? Можно?

Лорена переглянулась с братом.

– Да, дочка. Можно…

К Силанте у Лорены были сложные чувства.

С одной стороны – дочь.

С другой же…

Знатные дамы не кормили сами детей (грудь потеряет форму), не нянчили их (вот еще не хватало!), они отдавали их на руки служанкам и получали обратно исключительно по собственному желанию.

Поиграть пару минут, брезгливо понюхать и отдать обратно, чтобы сменили пеленки. Неоткуда было вырасти особенной любви, неоткуда. Да и молода была Лорена, когда родила, ей не дочь хотелось, а балов, танцев и любовников. Желательно – молодых и сильных, а не таких, как старый Никор.

Так что…

Лорену коробило само наличие настолько взрослой дочери. Она искренне считала, что Силанта делает ее старше. А внешность Силанты…

Копия отца. И это также было неприятно. Злило и раздражало.

Лорена не была благодарна Никору. Вот если бы он завещал ей поместье или побольше денег… а так!

Да она с лихвой отработала все, что ей дал Колойский! Втрое и вчетверо! Она ублажала его в постели, украшала его дом, терпела его омерзительных детей от первых браков… и втихую молилась, чтобы Брат с Сестрой забрали его поскорее! Как же он ей надоел за время брака! Весь надоел! Весь!!!

От толстого пуза до липких рук. От пирушек, которые закатывал по поводу и без повода, до старческого сластолюбия, с которым ласкал ее тело.

Когда Никор умер, она осенила себя святым ключом и порадовалась. Силанта же была вылитый отец. Внешность, ум, манеры, характер… Лорена смотрела на дочь, а видела старика, которому продала себя. И это – не радовало.

– Входи, – отозвалась Лорена, принимая соответствующую случаю позу – безутешная вдова рыдает на плече у брата.

– Мам, а когда мы в столицу поедем?

Силанта обладала также чуткостью быка на случке и трепетностью боевой колесницы.

– Когда траур кончится.

– Но это же год!

– И что? Это был твой отчим. – Лорена смотрела строго. Да, у нее были другие планы, но посвящать в них дочь?

Вот еще не хватало!

– Мам… ну мне почти восемнадцать…

– Силли, – Лорена чуть смягчила свой голос, – сходи и помолись за упокой души герцога Домбрийского. С тем, что оставил тебе родной отец и что оставил Томор, ты будешь завидной невестой. Не для герцогов и графов, но барона или второго сына в знатном семействе мы тебе найдем.

Силли сморщила нос.

При веснушках это выглядело не слишком привлекательно… Лорена отметила себе, что надо потом отругать дочку за эти гримасы. Широкое и плоское лицо становилось от них вовсе уж некрасивым… и кто ее научил так чернить брови? Конечно, Силли светловолоса, и лицо ее, с бесцветными бровями и ресницами, напоминает непропеченную лепешку, но как она их выкрасила?

Теперь на ее лице видны одни только брови.

– А… эта?

– Твоя сводная сестра? Она теперь герцогесса Домбрийская, и ей надо будет также найти пару, – кивнула Лорена, внутренне ухмыляясь. Вот она, пара, рядом сидит, обнимая сестру за плечи. А что? Из Лорана получится отличный герцог! Уж всяко не хуже Томора!

– Вряд ли на эту мышь кто-то позарится. – Силанта скривилась еще выразительнее. И Лорена не выдержала.

– Силли, будь любезна, оставь меня. Немедленно.

Дочь развернулась и хлопнула дверью. Лоран поглядел ей вслед.

– Зря ты так с малышкой… еще ляпнет что-то не там и не тем…

– У нас еще будет время поработать с ней. Разберемся, – отмахнулась Лорена.

Брат не стал спорить.

– Будешь скорбеть, сестренка?

– Надо. Я откажусь от еды, а ты мне принеси в комнату что-нибудь повкуснее.

– В часовню.

– Туда?

– Там скорбеть удобнее. И все видят.

Лорена кивнула, признавая правоту брата, и поднялась с кровати. Надо…

Она столько вытерпела ради денег и титула, неужели сдастся в последние минуты перед торжеством?

Не дождетесь!

Надо будет – и голодная скорбеть будет…

Но для начала – вытащить молитвенник из переплета, отдать Лорану, чтобы прибрал, и вложить вместо него роман. Хоть почитать что-то к ночи…

Его высочество принц Найджел

– Ваше высочество. – Леди Френсис поклонилась так, что в вырезе стали видны и оба соблазнительных полушария, и ложбинка между ними, и даже чуть глубже.

Принц облизнулся и подумал, что рановато выставил ее из своей постели.

Дура, да. Но аппетитная!

– Моя госпожа…

Леди расцвела, что роза, очаровательно раскраснелась и улыбнулась.

– Ваше высочество…

– Не соблаговолите ли прогуляться со мной по саду?

Стоило ли упоминать, что дама тут же согласилась и с энтузиазмом повисла на руке принца.

– Ваше высочество… ради вас я готова на любые жертвы. Даже гулять по саду вечером, когда так холодно и страшно… Но ведь рядом с вами мне нечего бояться?

– Я готов защитить вас от любой опасности, Френсис, – выпятил грудь Найджел. Благо они уже удалились от придворных, и хотя их видели, но подслушать никто не мог.

– И от простуды тоже, ваше высочество?

– Разумеется. Я готов вас согреть.

– О, рядом с вами мне ничего не страшно. Представляете, моя тетя простудилась, и ей лекарь прописал настойку… это был такой ужас!

Перед глазами принца стояли соблазнительные картины, так что вслушивался он не слишком внимательно. Так… пусть говорит, лишь бы до беседки дошла.

– Она позеленела? Или пошла пятнами?

– Нет, ваше высочество. – Леди Френсис округлила глаза и так вздохнула, что вырез разошелся чуть ли не вдвое. – Это ужасная настойка! Тетя пила ее буквально по каплям, но чувствовала себя ужасно. Она бредила, ей чудились кошмары, она кричала, звала кого-то… мы испугались, что она сошла с ума!

– Не сошла же… – Сложно сойти с того, чего и не было!

– Да, но выглядела она как безумная. Когда она перестала принимать настойку, все пришло в норму. Но лекарь предупредил, что давать ее надо с большой осторожностью, если бы тетя пила ее дольше, она бы действительно могла сойти с ума! Представляете?