Шепот блуждающих песков - Надежда Мамаева

– Скоро все закончится, и я наконец-то перестану быть бесплотным. Никогда бы не подумал, что жажда, голод, ощущение жара или холода могут быть столь желанны, – поделился накипевшим он.

– Я рада за тебя, – я сказала это так сухо, что сама удивилась.

Эйфория кронпринца заметно поугасла.

– Я полагал, что ты тоже не горишь желанием быть двоедушницей. Две души в одном теле рано или поздно приводят к безумию, – по-своему истолковал мое состояние Микаэль.

– Нет. Я искренне рада, что это все закончится. Просто Хантер велел мне побыть немного леди. Вот я и стараюсь.

– И по-твоему, быть леди – это изображать замороженную во льду воблу? – кронпринц отбросил даже видимость церемонности и изъяснился прямее не бывает.

А я вспомнила слова моей гувернантки из той, прошлой и счастливой, жизни: «Настоящая леди бурно не выражает ни радости, ни горя, да и вообще никаких эмоций. Она как лед, всегда прекрасна и всегда спокойна».

Правда, как на поверку оказалось, миссис Нильсон настоящей леди не являлась: когда я, семилетняя, подкинула ей в чай жабу, она почему-то очень громко и экспрессивно негодовала. Может, оттого, что гувернантка сначала выпила этот самый чай, а лишь потом заглянула в чайник? Хотя все же зря она тогда выкинула Лило в окно. Он был приличной жабой, даже приветственно ей квакнул, едва открылась крышечка чайника. Но этикет от бреющего полета его все же не спас.

Так или иначе, но совет миссис Нильсон о безэмоциональности я решила претворить в жизнь.

– «Леди должна всегда оставаться невозмутимой» – кажется, так звучит одно из первых наставлений? – процитировала я по памяти некогда ненавистный талмуд.

– Откуда ты знаешь этот пресловутый кодекс истинной леди? – насторожился кронпринц. – Ты же с дикого юга, да еще и из приюта.

– Это значит, что в богадельне я и родилась? – вопросила, иронично изогнув бровь.

– Раньше не замечал за тобой светских манер, – парировал принц. – Вот и напрашивался вывод, что ты…

Он осекся и не договорил, но его мысль стала ясна и без слов – «плебейка». Спасибо хоть на том, что носом в происхождение не ткнул. И тут произошло немыслимое: принц засмущался и… извинился.

– Если бы не ты, я бы все еще был внутри артефакта. Поэтому прости, если мои слова задели тебя… – начал он, прикоснувшись своей призрачной рукой к моей. Именно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникли Хантер и седобородый старик, увешанный амулетами, как шелудивый кобель – репьями.

– Эм, – только и смог выдать дедок при виде весьма двусмысленной ситуации. Ладно хоть кронпринц еще на свое привиденистое колено не встал. А вот Хантеру увиденное явно не понравилось.

Зато старичок, оказавшийся не придворным магом, как я подумала, а верховным магистром той самой парящей чародейской академии, стряхнул с себя удивление и предвкушающе потер руки.

– Прекрасно-прекрасно. Теперь понятно, почему все поисковые заклинания разбивались вдребезги. Они просто разрывались между душой и телом, не зная за чем следовать, – азартно вещал он спустя некоторое время. – Если при этом тело еще переместили в противоположном от души направлении… Зато эфирная оболочка не повреждена, и, судя по фоновой ауре, могу с уверенностью сказать, что физическая составляющая его высочества серьезно не пострадала.

– А точнее? – нахмурился Хантер.

– Точнее… Скорее всего, телесная оболочка погружена в стазис, – уклонился от прямого ответа старик.

– …И может быть где угодно, – заключил сиятельный.

Чародей слегка пожевал нижнюю губу в сомнении, а потом неуверенно начал:

– Мы имеем душу его высочества. Полагаю, что если провести измененный ритуал призыва и по его остаточному следу попробовать найти физическую оболочку…

– Это не опасно для кронпринца? – уточнил Хантер, стараясь не смотреть в мою сторону.

– Ничуть. Впрочем, и для леди это не должно представлять опасности. Теоретически. Вот только подготовка…

– Что с ней? – в разговор вмешался Микаэль.

– Расчеты векторов займут несколько дней, а учитывая секретность, я не могу полагаться на своих помощников, поэтому все придется делать самому. – Он поднял взгляд, вперившись им в потолок. – Думаю, что понадобится около трех суток.

– Хорошо, – выдохнул Хантер.

– Тогда за сим удаляюсь, – маг усмехнулся в бороду. – Мне нужно многое успеть. – И, уже обернувшись к выходу, он чуть слышно пробормотал: – Это будет интересно…

Едва за чародеем затворилась дверь, Микаэль не попросил, а именно приказал:

– Мне нужно переговорить с отцом. Это можно устроить без огласки?

Я сидела молча, не шевелясь, и казалось, во время беседы сиятельные и вовсе обо мне забыли. Ан нет. Муженек бросил на меня внимательный взгляд, потом перевел его на Микаэля и спросил:

– На какое максимальное расстояние ты можешь удалиться от тела носителя?

– Предел пять локтей. Дальше начинает утягивать за грань, – с печалью в голосе признался его высочество.

– Это лучше, чем ничего, – вынес вердикт Хантер и добавил, уже обращаясь ко мне: – Ну что, пойдемте на аудиенцию к его императорскому величеству.

Его величество Аврил Седьмой оказался в дурном настроении, но все же он учтиво принял главу императорской безопасности, с улыбкой выслушал его витиеватое приветствие. После того как с этикетной прелюдией оба покончили, венценосный прямо спросил о том, как продвигается расследование.

Хантер бросил красноречивый взгляд в сторону придворных. Его величество понимающе нахмурился. Один из министров, стоявший подле монарха, заметил его выражение лица – и громогласно объявил:

– Его величество желает приватной беседы. – С каждым словом его голос повышался так, что в нем прозвучала вся гамма интонаций – от повелительной до гневной: для самых нерасторопных и непонятливых.

Надо ли говорить, что зал тут же опустел. Министр тоже хотел удалиться, но оказался остановлен повелительным жестом Аврила.

– Останьтесь, лорд Тейрин, это дело вас также касается. А вот леди стоит удалиться.

Я была бы совсем не против последовать повелению его величества, но тут вмешался Хантер, песка ему в дизель!

– К сожалению, при всем желании это невозможно, поскольку именно эта леди – ключ к ответу на вопрос: «Где принц Микаэль?» А вернее, его часть.

При этих словах скулы монарха побелели, а пальцы на подлокотниках сжались. Сиятельный меж тем изобразил руками замысловатый пасс, и от него на уровне талии разошлось огненное кольцо. В мгновение ока оно расширилось, захватив в себя нас четверых и сомкнувшись куполом. Полусфера мгновенно помутнела и уплотнилась, отсекая все звуки. Надо полагать, что и из нее не просочится ничего.

Его величество не успел сказать ни слова: едва купол помутнел, кронпринц счел, что можно и материализоваться.