Лорды гор. Белое пламя - Ирмата Арьяр

— Дигеро, а ты уверен, что этот твой Рогнус не придушит понравившуюся ему девочку и не уволочет ее в свое иномирье? — задумчиво спросил Эрин, распахнув перед нами двери синей спальни.

— Гости под защитой дома, — напомнил я не столько брату, сколько незримому духу Рогнусу, витавшему сквознячком то за правым, то за левым плечом. — Ни один дух не посмеет пальцем тронуть.

— Да? А мне показалось, он уже потрогал так, что ее собственный дух вышел погулять.

«Рогнус, только посмей еще!» — мысленно пригрозил я.

«И что ты мне сделаешь?» — заинтересовался предок.

«Потребую развоплощения!»

«А я и не воплощен, если ты не заметил».

Девчонка переводила испуганный взгляд с меня на брата.

— Пожалуйста, можно мы с мамой уйдем?

— Ночью? — возмутился я. — Не бойся, это у моего брата черный юмор. Никто тебя тут не обидит.

— Ха! — многообещающе сказал Эрин.

Пока я под бдительным оком брата показывал синтке, где тут предметы первой необходимости, примчалась мама, заставила гостью съесть травяную облатку, потрогала ее лоб, послушала пульс и упорхнула, ослепительно улыбнувшись:

— Ты действительно в полном порядке, девочка. Только нужно как следует отдохнуть. Твоя мама, когда закончит разговор с лордом, расположится в соседней спальной комнате. Если тебе что-то понадобится, зови слуг. Шнурок звонка — у правого столбика балдахина. И не бойся, духа Рогнуса я приструню. Правда, лучше бы это сделал Дигеро, все-таки это его хранитель расшалился. Спокойной ночи.

— Спасибо, леди. Вы так добры.

Эрин тоже когда-то успел смыться. Оставаться с гостьей наедине в спальне — вопиющее нарушение этикета, пусть даже это синтка, и я тоже поскорее дал деру.

— Э-э… ладно, я тоже пошел. Спокойной ночи. — На пороге я оглянулся. Растерянная неота стояла посреди комнаты, не решаясь даже сесть. — Если Рогнус опять начнет приставать, кричи, если успеешь. Моя спальня за той стенкой, услышу.

И только выпалив щедрый совет и закрыв дверь из коридора, сообразил, что окончательно запугал несчастную. Вот бы брат поржал над этим «кричи, если успеешь». Девчонка, наверное, уже мечтает о змеиной яме. Надо бы, кстати, разобраться с этой отвратительной синтской традицией. Хуже дикарей — живых людей змеям скармливают. А белые маги куда смотрят? Лорды обязаны защищать всех без исключения! Белые горы, называется… Черное нутро… Правильно говорил Яррен…

Что он говорил, я уже не мог вспомнить — засыпал на ходу, стоило только войти в свою спальню.

Кое-как разделся, еле добрел до ложа, чудом не рухнул, споткнувшись о коврик. Но едва голова коснулась подушки, как я провалился… в яму, полную белесых склизких змей. Они гнались за мной, окружали и шипели то строгим голосом отца, то въедливым шепотом брата: «Долг перед родом! Ты мужчина или кто?!»

Сон как рукой сняло, я ворочался минут пять, потом встал, затеплил светильник и сел за дневник, тьфу, за письма. Должен же я рассказать тебе, мой принц, о наших приключениях.

И не заметил, как уснул прямо за столом. И кошмары снились еще хлеще.

* * *

Разбудил меня жуткий грохот, как при обвале. Спросонья я подумал: землетрясение или лавина. Твое счастье, Лэйрин, что в равнинах не бывает горных обвалов. Это жутко — просыпаться от страха смерти.

Потом осознал, что пол не трясется, но кто-то колотил в стенку, смежную с синей спальней. Я помчался туда, как был, в исподнем. Едва распахнул дверь, голос Рогнуса предостерег:

— Слева!

Развернулся, увидел пустоту и лишь через миг понял: дух говорил не мне. Я шагнул за порог. Кошмар продолжался: комната кишела змеями из моего сна, а грохот издавал бронзовый канделябр, сам по себе истерично колотившийся в обитую темно-синим шелком стенку, в то время как свечи из него стояли в воздухе без всякой опоры.

При моем появлении канделябр заметался, поднырнул под висевшие в воздухе свечи и встал на место, как ни в чем не бывало, освещая поле эпической битвы.

Полураздетая синтка — кстати, вовсе не безгрудая, а с очень даже красивыми, аккуратными формами! — с оборванным шнуром от звонка в левой руке и кинжалом в правой отразила атаку, ловко срубив голову нападавшей змеи. В комнате громоздились две внушительные кучи мертвых змеиных голов и — отдельно — агонизирующих тел. И откуда-то наползали новые.

— Рогнус! Прекрати! — приказал я. — Я же запретил!

— Так ее, так! Бей гадюку! — заглушил меня радостный вопль невидимого духа. — Сзади!

Девушка, сосредоточенно сжав губы, развернулась, хлестнула кожаным шнуром, и взвившуюся в прыжке змею разорвало пополам.

— Отлично! — азартно одобрил дух. — Справа!

Следующая змея атаковала, как по команде. Хрясть!

Светящиеся ошметки полетели в меня и, проскочив насквозь, упали позади. Я ничего не почувствовал.

— РОГНУС!!! — рявкнул я. — Убирайся!

Змеи и их разрубленные останки мгновенно растаяли.

— А что я? Я запрет не нарушил. И пальцем к гостье не прикоснулся, между прочим, — обиженно пробурчал бестелесный предок.

Девушка, тяжело дыша и крепко сжимая кинжал, совершенно безумным взглядом обвела очистившуюся от призраков комнату и, увидев, наконец, меня, выронила оружие, рухнула на край ложа и всхлипнула, прикрыв лицо ладонями:

— Я так боюсь змей!

— Надо учиться побеждать страхи, — назидательно прогундосил дух. — И ты победила, Безымянная, и уже их не боишься, не ври.

Я окончательно рассвирепел:

— Так ты тут тренировку затеял? Еще одна такая шутка, и я… откажусь от тебя на веки веков.

— Не надо. Я сам уйду, — гордо ответствовал Рогнус.

Пронесся сквозняком и хлопнул дверью.

Еле успокоив измученную девчонку (хорошо, что мама оставила укрепляющий отвар на столике), я предложил ей поменяться спальнями. В моих покоях леди Зарина наложила такие заклинания, что туда даже дэриэны не проникали без разрешения, а опекуну-хранителю Рогнусу из всех злодейств дозволялось лишь будить меня при надобности, чем этот гад пользовался ежеутренне и с особым удовольствием.

— А ты молодец, — попытался я приободрить дрожавшую синтку.

— Дух сказал, что я труслива, — шмыгнув носом, ответила она. — А дочь вейриэна должна быть смелой.

Я отвел девчонку к себе, сам расположился в синей спальне, но уснул не сразу: от подушки тонко и одуряюще пахло какими-то цветами. Постельное белье некому было сменить — слуги как вымерли, и даже на шум от канделябра никто, кроме меня, не явился, что странно. Впрочем, гостевая башня всегда пустовала, по этой причине я и выпросил здесь себе комнату.

Усталость все-таки взяла свое, и я задремал. Меня обступили видения дивных подгорных садов, где даже под землей, в извечной тьме цвели светящиеся растения. Колыхались ажурные ветки с распускавшимися бутонами, флюоресцирующими всевозможными оттенками. Аромат цветов кружил голову, я падал во тьму, глубже и глубже…