В летописях не значится - Евгения Петроченко

— Это правда? — тревожно спросил ещё один тощий беловолосый парень, моргая белыми ресницами. Он нервно поправил сумку на плече и застыл соляным столбом.

— Да, правда, — крайне раздраженно подтвердила я. Теперь настала очередь и Рины изумленно застыть, раззевая рот.

Милан не выдержал и крайне вредно заржал, наблюдая эту картину.

— А как же Амелина? — немного отойдя от шока, тупо спросил подошедший.

— Кто? — не поняла я.

— Это… ха — ха… вместо тебя… была, — задыхаясь от смеха, еле выдавливая из себя слова, встрял Милан. Вскоре ему удалось взять себя в руки и прервать напряженное молчание: — Зельевар с четвертого курса. Она была до тебя. Но теперь, видимо, будет искать другую команду. Тот же Бераак оторвет её с руками и ногами, не упускать же такой случай подгадить ближнему! Ну делаа…

— Не видать нам победы в этом году, — хмуро подытожил белобрысый. — Только первокурсницы ещё не хватало. Тебе придётся днями молиться Светлой матери, чтобы мы хотя бы не последними были.

— Чего это я буду ей молиться? Я в команде без права исключения, так что даже не подумаю помогать Харашу. Вот ещё — он на меня нападает, а я молись да старайся! — на последних словах я всё же сорвалась и перешла на повышенный тон.

— Митрэ, Митрэ, успокойся! — примирительно сказал Милан. — Он вообще‑то тоже в команде, поэтому так волнуется. Это Ониен, Ониен Мелиноволь, целитель. Раньше они с Амелиной работали, оба четверокурсники… слаженная команда… теперь придётся приспосабливаться.

— Простите, — я решила всё же извиниться за свою вспышку гнева. — Так получилось. Я не специально. Я не хотела вас подставлять.

— Да я и не думал, — ответил Ониен, но было заметно, что он всё же немного расслабился. — И даже не особо‑то удивлен. Зарвался‑таки Хараш. Что вообще случилось?

— Я так поняла, он решил разобраться с… как там его… Ант что ли…

— Да — да, это Бераак, Антэн, — пояснил Милан и замолк, ожидая продолжения.

— Так вот, Ант должен был выйти из библиотеки и угодить в ловушку, а попала в неё я. А так как я не маг, то вот такое наказание и придумал магистр Тардаэш. Наш куратор настаивал вообще на исключении.

— Ой, как строго! — Рина прижала руку ко рту, взволнованно глядя на нас. Удивительно, как она вообще решилась что‑то сказать.

— Совсем не строго. Ты даже не представляешь, как мне было больно. Просто адски, как будто хищная рыба решила перекусить моей ногой, — у меня даже сердце замерло в груди при воспоминании о сотне острых зубов, пронзивших мою ступню.

— Адски? В смысле? — не понял Милан.

Очередной прокол. Именно поэтому я и помалкиваю.

— То есть как если бы Темная мать решила меня наказать, — пояснила я, уже даже не запинаясь, говоря ложь. — Так говорят в тех местах, откуда я родом.

Тут Ониена сильно толкнули, отчего тот едва не налетел на меня, и мы словно очнулись, понимая, что стоим на выходе из корпуса, не давая другим нормально выйти и позавтракать. Пришлось спешно выдвигаться в сторону столовой.

— Не представляю, что теперь будет, — покачал головой Ониен, идя справа от меня. — Хараш не может проиграть, но нельзя и брать зелья на стороне. Придется как‑то выкручиваться. Но за «пиранью глотку» это и правда не самое страшное наказание. Бераак бы за пол минуты с ней справился, если б не успел уклониться, а ты… нет. Гадкое заклинание. Решил ведьмака ведьмачьими методами и поразить.

— Что, слухи уже пошли? — послышался насмешливый голос за спинами.

Мы синхронно обернулись. Такой же, как и вчера, идеальный Хараш приближался к нам быстрым уверенным шагом. Он скользнул по нашей маленькой компании взглядом, но потом заметил меня и на мгновение притормозил. Впрочем, это не помешало ему возобновить ход и нагло заявить, настигая нас:

— И ты здесь, плакса!

Я опешила от такой беспардонности и не нашлась с ответом. Меня выручил Ониен:

— Зер, вы совсем охренел? Ещё бы она не плакала от «пираньей глотки». Да мы бы все сопли пускали, если б защититься не смогли.

— Ладно — ладно! — примирительно поднял руки Хараш. — Ошибся, с кем не бывает!

Я вновь задохнулась от возмущения, и хотя мне было, что сказать, лишь отвернулась от этого придурка и зашагала вперед.

Но не тут‑то было!

Быстрые шаги, и Хараш заступает мне дорогу. Я обхожу его, намеренная дойти всё же до этой столовой без приключений, но маг не сдается, вновь заступает путь да ещё и хватает за плечи.

— А ты ничего, малышка, — заявляет он, ловя мой злой взгляд. — Слезы тебе не лицу, а так… может, мы и получше, чем с Амелиной, сработаемся…

— Знаем мы, как ты с Амелиной работал, — хмыкнул Ониен.

— Это я и имею в виду, Он, — взглянул на целителя противный маг. — Больше от первокурсницы никакого толку. А так хоть развлечение выйдет.

Он ухмыльнулся и подмигнул мне, выпуская из захвата. Я же застыла, ловя ртом воздух. Как? Как так вообще можно делать? И говорить такие вещи в лицо? Да, я не маг, но все же не послушная марионетка.

— Не дождешься, — сквозь зубы зло заявила я и гордо пошла вперед.

Если бы не тихий смех позади, я бы могла почувствовать легкую победу слабой, но несломленной женщины, но моё заявление явно не приняли всерьёз. Спину жгли взгляды, и совсем некстати подумалось, что надевать пусть и неплотно, но всё же облегающие штаны было плохой идеей. Обеспокоенный взгляд Рины был лишним тому подтверждением.

Теперь смешки, шепотки и любопытство преследовали меня всюду. Не знаю, как за утро успела разлететься эта новость, но на меня не бросил взгляд лишь ленивый.

За столом я возблагодарила бога, что Ониен с Харашем последовали дальше, к столу в центре зала. Они оказались одной из тех смешанных компаний, который я видела прежде и задавалась вопросом, что же сводит адептов разных факультетов вместе. За столом ещё сидело двое парней, оба невысокие, в коричневых одеждах, но один был привычно черноволосым и смуглым, а другого волосы были каштановые, а лицо покрывали веснушки. Хараш что‑то им бросил, кивая в мою сторону, и они уставились на меня, заставляя отвести взгляд. Я не хотела столько внимания, за что мне это?

Омлет на тарелке оказался безжалостно распотрошенным на мельчайшие кусочки, из них разве что четверть оказалась внутри меня. Еда категорически отказывалась лезть мне в горло под таким напором внимания, и некстати всплыла девчачья сущность. Подумалось, что я выгляжу сегодня плохо, что косметики у меня нет и что надо всё‑таки высыпаться. По идее, надо было бы спрятать волосы, но за неделю я поняла, что о моей внешности никто особенно не задумывается. Да, немного необычная для этих мест, но никто не тыкал в меня пальцами, когда я не надевала повязку на волосы, хотя бы частично их прикрывая. Сегодня её не было, и чужое любопытство вызывала отнюдь не моя внешность.