В цель! Канонир из будущего - Юрий Корчевский

Тем временем двое опричников уже подмяли женщину, и один из них взгромоздился на нее. Была не была! Меня еще в городе никто не знает, поменяю одежду – может, и сойдет с рук.

Я спрыгнул во двор и только тут понял, какую оплошность совершил. Сабля осталась на постоялом дворе – не ходят на торг с оружием. Купленный пистолет хоть и заткнут за пояс, но не заряжен.

Кромешник, тащивший служанку за волосы, удивился, увидев, что я перепрыгнул через забор, но волосы не отпустил. Сразу видно – не воин. Опытный вояка в такой ситуации бросил бы все лишнее, освободил себе руки и выхватил саблю. Заминка стоила ему жизни – я выхватил свой поясной нож и сильным броском вогнал ему в сердце. В два прыжка подскочил к нему и из его ножен выхватил его же саблю. Она была в крови – вероятно, ею он ударил хозяина в живот. Я взмахнул саблей и срубил голову второму опричнику. Третий опричник, что увлекся насилием, еще ничего не понял, лишь пыхтел и пускал слюни.

Женщина, которая до этого лишь постанывала, пронзительно завизжала, когда рядом с ней упала отрубленная голова кромешника и на нее брызнула струя крови. Лежащий на ней кромешник поднял голову, увидел меня рядом, попытался подняться, но мешали спущенные штаны. Когда он, наконец, смог встать на колени, начал слепо шарить по левому боку в поисках сабли. Тщетно – его пояс вместе с ножом и саблей лежал в стороне. Еще не успев отдышаться, опричник забормотал в растерянности:

– Ты чего, паря? Коли сродственники это твои, так убегай, денег надо – так зайди в дом, забери, что хочешь. – Его блуждающий взгляд наткнулся на тела убитых мною опричников. – Ты что же, сука! Изменник! Ты государевых людей порешил…

В голосе его появился металл – видимо, он думал, что я струхну. Но мне надоело слушать, и я слегка провел саблей по боковой поверхности шеи. Там, буквально под кожей, проходила сонная артерия. Ударил фонтан крови. Опричник рукой зажал рану и встал на ноги. Он еще не понял, что уже умирает – жить ему осталось секунды, от таких ранений не выживают – никто, никакой лучший лекарь не успеет помочь.

Опричник разинул рот, набрал воздуха в легкие, пытаясь закричать, позвать на помощь, но силы быстро уходили. Он смог лишь что-то просипеть еле слышно, закачался и как-то мягко осел на землю. Готов – даже пульс щупать не надо. Если бы не мое вмешательство, у этих уродов все получилось бы. Но как говаривал еще в прошлой моей жизни один мой знакомый: «Никогда не езди быстрее, чем летит твой ангел-хранитель». Кромешники попытались проглотить слишком большой кусок и подавились.

Изнасилованная женщина на коленях поползла к раненному в живот хозяину, уж и не знаю, кем он ей приходился – мужем ли, отцом, братом? Она приподняла ему голову и закричала:

– Он жив, еще жив!

Я сделал шаг, присел на корточки перед лежащим, взял его за руку и пощупал пульс. Есть! Есть пульс, пусть и слабого наполнения, но ритмичный.

Мужик бледноват – вероятно, есть внутреннее кровотечение – но не сильное, не катастрофическое, иначе он бы уже умер. Я прикинул – если быстро сбегаю за инструментом, а женщины занесут мужика в дом, то у него есть шанс выжить – совсем небольшой, но есть. Надо попробовать.

– Тихо! Слушайте меня, обе! Я лекарь, побегу за инструментом, попробую спасти вашего хозяина. А сейчас затащите его в дом, положите на стол. Ворота запереть, никого не пускать, с убитыми разберемся потом. Поняли?

Женщины закивали. И только я собрался выйти, как меня окликнула служанка.

– Господин, постой!

– Чего еще?

– У тебя рубаха в крови. Подожди – я мигом.

Служанка метнулась в дом и очень скоро вернулась, неся синюю рубаху. Молодец! Вляпался бы сейчас. Коли узрела, значит – не в шоке, способна соображать. В такой передряге даже мужики далеко не все способны сохранить трезвость ума.

Я сорвал с себя рубаху, натянул принесенную чужую, саблю бросил во дворе – не бежать же с ней по улице.

Постоялый двор был недалеко, и обернулся я быстро.

Хозяина уже перенесли в дом – он лежал на столе, рубаху с него сняли. Я дал ему настойку опия, вымыл руки. Затем обработал живот самогоном, им же обильно протер свои руки и инструмент.

Служанка находилась недалеко, готовая выполнить все мои просьбы. Вторая женщина вышла, не в силах видеть предстоящую операцию.

Я собрался с мыслями и приступил. Разрезал кожу, ушил подкожные сосуды, рассек мышцы, вскрыл брюшину. Твою мать! Здесь просто мешанина из порезанных кишок и крови. Похоже, я вляпался. Даже в условиях хорошо оснащенной операционной, с анестезиологом, отсосами для осушения брюшной полости, отличным освещением и инструментарием у такого пациента больше вероятности умереть, чем выжить. Однако назад хода не было. Не брошу же я его с открытым животом.

Я начал осушать рану холщовыми тряпицами. Удача! Наткнулся на кровоточащий сосуд брыжейки, перевязал. Теперь можно разобраться с кишками. Так, здесь небольшой порез – наложил матрасный шов. А тут кишка перерезана пополам. Один конец кишки ушил кисетным швом, наложил кишечный анастомоз «конец в бок», чтобы избежать в дальнейшем кишечной непроходимости. Если, конечно, у мужика будет это дальнейшее.

Я провел ревизию операционного поля – вроде сделал все. Намочил тряпицу вином и все вытер. Нигде ничего не кровит. Вот теперь можно уходить из брюха. Ушил послойно брюшину, мышцы, кожу. Уф, кажется – завершил. Причем – пациент жив, а у меня от напряжения дрожат пальцы. Чуть не сказал по привычке: «Всем спасибо!»

Служанка молодец, крепкая – не упала в обморок, помогала чем могла.

Я перевязал мужика, вдвоем со служанкой мы сняли раненого со стола, перенесли на постель. Мужик стонал, но пульс ровный, частит. Так и операция не из легких.

Служанка полила из кувшина мне на руки, подала полотенце.

– Поить и кормить его пока нельзя, поняла?

– Поняла, господин. Как звать-то тебя, спаситель?

– Много будешь знать – скоро состаришься. Давай решать, что делать с убиенными? Вывезти бы их со двора – да в реку, и – концы в воду.

– Есть у хозяина подвода и лошади есть. Запрягать?

– Позови для начала хозяйку.

– Не хозяйка она вовсе – дочь евонная. Хозяйка о прошлом годе от лихоманки сгорела.

– Да мне все равно, кто она – зови!

Служанка убежала и вскоре вернулась с дочерью хозяина. Она уже успела снять разорванное платье и переоделась. Мордашка заплаканная, кожа на лице красными пятнами, глаза опухли.

– Звать-то тебя как?

– Дарья.

– Вот что, Дарья. Мы со служанкой твоей…

– Маша я.

– С Машей поедем, убитых увезем за город.

Глаза Дарьи снова наполнились слезами.

– Отца не беспокой – он жив, но ему пока плохо; есть и пить не давай. Запомнила?

Женщина кивнула.