Три глаза и шесть рук - Александр Рудазов

— Блин! — возмутился я, подумав о том, что сейчас, возможно, этот стеклянноглазый отрывает мне голову. — Но я все еще жив?

— Когда ты умрешь, ты это почувствуешь, обещаю. Собственная смерть — одна из немногих вещей, которые невозможно проигнорировать.

— Ладно, будем надеяться, что он сдержит слово…

— Будем, — согласился Голос, — Знаешь, а ведь если он его сдержит, тебе будет гораздо труднее прикончить его когда он перестанет быть нужным. Совесть загрызет…

— Ты и об этом знаешь?

— Да. И это довольно подло с твоей стороны — я никогда и никого не бил в спину.

— Яещеничегонерешил… — огрызнулсяя. — Его просто нельзя оставлять в живых — ты же видел, что он сотворил на той базе!

— Видел, твоими глазами. Но ведь его так запрограммировали — в чем же он виноват? Разве ты будешь упрекать тигра за то, что он пожирает зебр?

— Тигр не ест зебр, они живут на разных материках, — машинально поправил я.

— Разве? — удивился Голос. — А я и не знал… Не успели мы ваш мир как следует изучить…

— Что?

— А, извини, оговорился. Но это не важно — главное то, что он пытается пойти против своей программы, разве нет? А это довольно редкий случай, чтобы у робота проснулась совесть.

— Не уверен, что это именно совесть.

— Или желание свободы, какая разница? Так или иначе, если ты ему поможешь, он больше никого не будет убивать. Он уже сейчас этого не делает, верно?

— Верно-то оно верно, да толь…

Я пробудился. Наш разговор с подсознанием вновь прервался на полуслове.

Судя по солнцу, первые лучи которого вспыхнули на востоке, я проспал часа четыре. Как и в прошлый раз.

Вероятно, во сне время движется гораздо быстрее, ибо наша беседа каждый раз продолжалась минут десять, не больше. Палач стоял рядом и безразлично смотрел на меня. Заметив, что я проснулся, он наклонил голову и сообщил:

— Палач приветствует Якова. Палачу приятно, что его первоначальное предположение о том, что Яков скончался, оказалось неверным. Палач желает продолжать выполнение составленного плана.

— Продолжать так продол…

Я поперхнулся на полуслове — рядом с Палачом стоял Серый Плащ. Могу поклясться — всего секунду назад его не было и в помине! Но я вообще не заметил, как он появился, — такое впечатление, что до этого я просто не обращал на него внимания!

— Тихо, — вполголоса прохрипел я, — Палач?…

— Палач слушает Якова.

— Ме-эдленно повернись налево на девяносто градусов. Очень медленно и очень осторожно…

Палач послушно повернулся. Теперь он глядел прямо в маску Серого Плаща. Тот никак не реагировал.

— Скажи-ка, что ты сейчас видишь? — осторожно уточнил я.

— Палач видит крыши, птиц, антенну…

— А людей? Ты видишь каких-нибудь людей?

— Кроме Якова, в непосредственной близости от Палача нет ни одного крупного живого существа, — равнодушно сообщил робот. Учитывая то, что Серый Плащ по-прежнему находился всего в полуметре от него, звучало это довольно странно.

— Угу. Понятно. Значит, все-таки галлюцинация. Тогда не обращай внимания…

Пока Палач спускался с крыши, я не отрывал глаз от Серого Плаща. Тот уставился на меня и, казалось, решал какую-то сложную арифметическую задачу.

Пожалуй, даже хорошо, что я уснул именно сейчас. Нам все равно пришлось бы ждать до утра — сегодня первый поезд на Москву отправлялся только в четверть десятого. Мы приобрели СВ — двухместное купе. Хорошо, что не будет попутчиков, — мне совсем не улыбалось двое суток сидеть закутанным в это шмотье.

Кстати, на меня и так косились. Я таки приобрел Палачу темные очки, дабы он мог скрыть нестандартные глаза, но сам все равно оставался приметной фигурой, несмотря на все ухищрения. А как же — яркое майское утро, солнце бьет в глаза, на небе ни облачка, а я закутан по самые уши. Капюшон надвинут так, что лица практически не видно, а то, что все-таки видно, скрывает повязка. Со стороны я, наверное, напоминал какого-нибудь таежного егеря.

— Беляши! Горячие беляши! С мясом, с луком, с яйцами!

Бабка с беляшами расхваливала свой товар так аппетитно, что я мгновенно почувствовал, как у меня сосет под ложечкой. Палач тоже заинтересованно посмотрел в ту сторону и неожиданно произнес:

— Палач желает утолить чувство голода. Палач просит Якова приобрести ему несколько этих вкусно пахнущих предметов.

— А ты разве ешь? — поддразнил его я. На самом-то деле я помнил, как он уминал травку, но меня удивило, что ему, оказывается, не все равно, чего жрать.

— Палач нуждается в подпитке органической пищей. Еще Палач нуждается в энергетической подпитке, но сейчас аккумулятор Палача заполнен на восемьдесят пять процентов. По расчетам Палача, Палачу потребуется подключение к сети не раньше чем через шестнадцать суток.

— Угу. Бабушка, дайте нам беляшей…

— Пару? — привычно уточнила продавщица, уже открывая свою коробку.

— Нет, мало… Тебе сколько? Ладно, не важно. Вот, на все.

Бабуся ошалело воззрилась на пятисотенную купюру, а потом расплылась в довольной улыбке. Еще бы — мы только что приобрели почти половину ее товара! О таких покупателях мечтают все продавцы. Она деловито извлекла откуда-то огромный целлофановый мешок и наполнила его беляшами доверху. Оказалось, мало — она наполнила еще один, точно такой же. Вообще-то я даже не спрашивал, сколько эта жратва стоит, но всего вышло штук пятьдесят.

— Да куда ж вам столько, касатики? — озабоченно покачала головой бабуся, глядя, как растерянно балансирует с пакетами Палач. — Неужели вдвоем все съедите?

— А вот смотри! — прохрипел я, отправляя в пасть сразу три беляша. Разумеется, перед этим я отвернулся — не следовало показывать кому попало, что скрывается под моей повязкой.

Палач не отставал. По-моему, он даже не пережевывал — просто пихал свой завтрак в рот, как пихают мясо в мясорубку.

— Палач испытывает приятные ощущения, — в перерыве между пятым и шестым сообщил он. — Палачу нравится насыщаться этими предметами.

Я его не слушал. Дело в том, что в это время я внимательно прислушивался к собственным ощущениям, отчаянно молясь, чтобы это оказалось именно тем, чем кажется. Я почувствовал вкус беляшей! Очень слабо, но чувствовал! Быть может, мои вкусовые рецепторы наконец-то начинают просыпаться? Вот было бы хорошо…

— Палач сыт, — констатировал мой партнер где-то после двадцатого беляша.

Мне тоже больше не хотелось. В огромном пакете сиротливо бултыхалось еще штук пять беляшей. Свернув целлофан, я кое-как запихнул его в карман. По дороге доем.