Фельдъегерь. Книга 1. Центурион - Юрий Корчевский

Гоплит обрубил верёвку, скифа схватили, связали.

– Убить его? – спросил Бовт.

– Зачем? – недоумённо поднял брови Алексей. – Допросим, узнаем о планах скифов – где они живут, что замышляют. О враге надо знать всё!

– Только голову зря забивать! Хороший враг – мёртвый враг!

– Убить всегда успеешь.

С пленным они вернулись к караульным. Алексей забрал свой щит и вместе со скифом направился к селению. Приведя его в казарму, попытался допросить. Однако скиф или не желал говорить, а скорее всего – не понимал языка. Он злобно сверкал глазами и крутил руками, пытаясь освободиться от сковывающей его верёвки. Пришлось примотать его к столбу в центре казармы.

Найдя старшину села, Алексей спросил – не знает ли кто-нибудь языка скифов?

– Только Аресий, лавочник.

– Как его найти?

– Его лавка на берегу, у порта, он торгует глиняными изделиями – горшками, амфорами, мисками.

– Спасибо.

Алексей нашёл лавку и уговорил Аресия побыть переводчиком, толмачём. Вдвоём они направились в казарму.

– Спроси его, далеко ли селение скифов? – обратился Алексей к Аресию.

Аресий заговорил. На взгляд Алексея, зазвучала какая-то тарабарщина, ни одного знакомого слова.

Но скиф молчал.

– Может, он не скиф вовсе или твою речь не понимает? – удивился Алексей.

– Нет, он скиф, я по одежде вижу. У него штаны скифского покроя, и скифский оберег на шее висит. Он меня понял – я по глазам видел.

– Тогда переведи ему, что если он будет молчать, я его скормлю рыбам. Камень привяжу на шею – и в воду.

Степняки воды боялись, и потому угроза возымела действие – скиф заговорил.

– Он сказал, что их хижины в четверти дня пешего хода.

– Сколько мужчин в селении?

– Два десятка. Неделю назад они понесли потери. И тебя он помнит, декарх, ты убил его брата.

– Что они собираются предпринять?

– Напасть на селение. Он должен был разведать, где слабые места в стенах вашего города. Он говорит, что знает о том, что ромеев мало, и потому они, скифы, их одолеют.

– Это мы ещё посмотрим. Когда нападение?

– Это знает только вождь, Акунак.

Больше скиф ничего толком сказать не мог – не знал.

Алексей раздумывал – что сделать с пленным?

Толмач вызвался сам:

– Декарх, как я понимаю, скиф тебе не нужен? – вкрадчиво спросил он Алексея.

– Нет.

– Отдай его мне.

– Тебе-то он зачем? Сбежит!

– Раз в месяц сюда приплывают работорговцы. Не только к нам – они посещают все селения на берегу. Для тебя пленный обуза: надо кормить, охранять. А я его продам.

– Забирай. Только с одним условием: когда будешь нужен как переводчик, чтобы уговаривать не пришлось. С моей стороны все пленные – твои.

– Договорились!

Похоже, Аресий был рад. За час работы языком получить молодого раба – это выгодная сделка. Почему-то Алексей подумал, что Аресий так делает не в первый раз – ведь он знает, когда приходят на судне работорговцы. И где он берёт рабов, как не взятых в плен? Но, по крайней мере, Аресий избавил его от забот о содержании пленного. Убить безоружного у Алексея рука бы не поднялась, ведь он не палач, а воин. Вот в бою – совсем другое дело.

Пришлось посылать лодку к скалам, снимать оттуда караульных. Два гоплита, учитывая немногочисленность отряда, очень нужны для обороны селения. На ночь он стал ставить часовых из ветеранов. Пусть они не так сильны и проворны, как молодые гоплиты, но тревогу поднять вполне в состоянии.

Через день Алексей осматривал уже отремонтированный стреломёт. Местный столяр потрудился на славу, заменил сгнившие детали.

В присутствии ветеранов Алексей опробовал оружие. Направив его на деревянную дверь старого сарая, он нажал спусковой рычаг. Раздался щелчок, и огромная стрела пробила доски насквозь. Алексей подивился. Изрядная мощь! Только взводить его надо рычагом, и лучше вдвоём.

Алексей поставил стреломёт на плоскую крышу казармы. Отсюда можно было обстреливать большую часть стены и ворота, а если развернуть – то и площадь.

Вечером того же дня прибыло небольшое парусное судно. На берег сошли десяток гоплитов и Рон, которого он посылал с докладом к кентарху. Был получен приказ, в котором, в связи со смертью декарха Памплония, декархом назначался Алексей – с увеличением его жалованья в полтора раза. Кроме того, в подчинение ему направлялся десяток гоплитов.

Теперь вместе с вернувшимся Роном и прибывшим десятком у него уже была сила – двадцать один воин. Ветераны же сгодятся для обороны стен. Да Актит пока ещё не оправился после ранения. Алексей его не загружал – пусть вылечится. Но не далее как вчера Актит вдруг вспомнил:

– Алексей, ты как-то говорил, что через год станешь декархом. Твои слова сбылись гораздо раньше.

– Да? Я разве так и сказал? По-моему, у тебя в тот момент было плохо со слухом. Я говорил о кентархе.

Актит смутился:

– Ты хочешь стать кентархом?

– Каждый солдат носит в ранце маршальский жезл, Актит.

– Тогда мне надо с тобой дружить, Алексей. Ведь став кентархом, ты не забудешь старого товарища? Поставишь меня декархом?

– Я тебя и кентархом сделаю – когда стану трибуном.

– Алексей, побойся бога! Ты только что стал декархом. Должно пройти несколько лет, прежде чем ты станешь лохагом.

– Давай поспорим на твой зуб? Если я через год стану кентархом, я его тебе выбью.

– Не пойдёт! Чем же я жевать буду? Да и девки меня любить не будут.

– За деньги они любят всех. Даю тебе неделю отдыха, а потом – в строй. Каждый человек на счету, Актит.

Вновь прибывших Алексей решил пока не задействовать. Пусть на охрану стройки ходят четыре гоплита. Если лазутчик скифский будет, он доложит своему вождю Акунаку, что ромеев мало и серьёзного отпора скифы не получат. А в решающий момент он, Алексей, двинет из казармы десяток. Обученные, опытные солдаты должны рубить скифов, на стороне которых только внезапность нападения. Причём на построении в казарме Алексей поинтересовался, имеет кто-нибудь опыт стрельбы из стреломёта?

Вперёд шагнул один воин:

– Из стреломёта не стрелял, но баллистой управлять приходилось. Я год служил в крепости на Сиракузах.

– Отныне твоё новое место, гоплит, – на крыше казармы, у стреломёта. Но если ты надумаешь там спать, отведаешь розог. Как твоё имя, солдат?

– Иванко. Я из Фракии.

– Не посрами славян, Иванко.