Сегодня война - Алексей Волков

– Шевели мослами, если хочешь их сохранить! Ходу, бойцы, ходу!

– Слушай, может, отстанем? – шепотом предложил Серанцев Максиму.

– Блин! Ты что, сдурел, по приколу?

– Наоборот. Сдадимся, не звери же они! Да и объясним, забрили, мол, силой. Подержат немного и отпустят. Они же только порядок восстанавливают, а не воюют.

– Скажи тем, кто погиб, – мрачно бросил Максим.

– Так то в бою. Не чеченцы же они! Пленных резать не будут. И в рабство не продадут. А с гражданскими вообще не воюют согласно конвенциям и политическим программам.

– Гражданский нашелся! – Сынок многозначительно посмотрел на форму.

– Не по своей же воле! Отойдем в кусты, будто по нужде, и никто искать ведь не будет. Эти драпают, а заградотряд по ходу движения, но не в стороне неприятеля.

– А старшина следит. Не зря позади идет. Нет, шастать по лесу, блин, я не собираюсь. Если уходить, то в городе надо. Чтобы переодеться как нормальные пацаны, в штатское, и тогда все равно, кто вокруг. Даже пиндосы ни в какой лагерь не сошлют. С поднятыми руками, нет, еще прежде начнут стрелять, потом посмотрят: в кого? Они тоже своих потерь нам не простят. Думаешь, им настолько сладко, что только над нами трястись будут и пылинки сдувать?

Вообще-то, Максим мог просто назвать свою фамилию. Вряд ли кто-то станет особо строго судить сына состоятельного человека. Еще и попытаются использовать имя в качестве своеобразной рекламы. Даже заработать можно. Не деньги, так некоторое положение за бугром. Только враг сейчас воспринимался именно врагом, а не какими-то абстрактными людьми. И общаться с ними не хотелось. Разве что через прорезь прицела.

Сергей посмотрел по сторонам и согласился с приятелем. Очень уж неуютно выглядел лес. Местами разбитый снарядами, какой-то мрачный, да тут еще потянуло дымом близкого пожара. Еще сгоришь живьем! Мрачная перспективочка!

Коренной москвич, Серанцев природу не любил и очень неуютно чувствовал себя, если вокруг не было жилищ или многолюдья – когда выбирался на ролевые игры. Поневоле хотелось побыстрее оказаться дальше отсюда. Действительно, лучше уж бежать в городе. Там хоть переодеться можно будет, раствориться среди мирных жителей. Если еще получится уйти. Вон как стреляют повсюду! Да и пешком быстро не получается.

Оказалось, о последнем подумали. Около опушки роту дожидались два стареньких грузовика, и ротный махнул рукой:

– Убитых и раненых перегрузить в первую машину! Остальным – во вторую и на БМП. Шевелись!

Действительно, шевелились. Задерживаться не хотелось никому, а техника давала неплохой шанс покинуть район недавнего боя. И уже не очень думалось, будет ли лучше там, где окажутся в итоге. Во всяком случае, не хуже. Куда хуже-то?

– По сторонам наблюдать! Не на празднике в городе!

Легко сказать, когда над кузовом натянут брезент! Сам ротный взгромоздился в башню бээмпэшки, кто-то залез в десант, но в основном предпочитали ехать сверху.

И – новый лес. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Машины трясло, кузов был переполнен, зато с каждой минутой отдаляешься от линии фронта, а там пусть повоюет кто-нибудь другой.

Дальнейшее произошло неожиданно. Из кустов с дымным следом вылетела граната, ударила в борт шедшей в голове БМП. Грохот взрыва, чей-то полный боли крик…

– Из машины! Занять оборону! – Ехавший с бойцами Сурен подал пример, первым выскакивая на землю.

Брезент лопнул в нескольких местах. Обычная плотная ткань, не броня, даже иллюзорная. Куда ей устоять под пулями? Тут уж как кому повезло. Кто-то сидел у борта и оказался на пути свинца, кто-то услышал лишь противный свист. Самые проворные уже выпрыгивали прочь, и, чего уж, если большинство не забыло про оружие, так лишь потому, что оно было в руках.

Засада вышла идеальной. Небольшая продолговатая поляна слева, плюющиеся огнем кусты по ее краю, и, главное, все почти в упор. Что такое от силы полсотни метров для автоматических винтовок и пулеметов? Даже если выскочил, это еще не гарантия, что удастся остаться целым. Кто-то из бойцов оказывался на земле и сразу падал, чтобы биться в агонии или же стонать от боли – смотря куда попала пуля. Другим везло больше, и они залегали сами, а кое-кто даже открывал ответный огонь. Только голову держать приподнятой было трудно.

Максим не сплоховал. Каким-то инстинктом при приземлении рванул в противоположную сторону, залег за колесом и уже оттуда осторожно выставил ствол автомата, и почти не целясь, нажал на спуск. Рядом лежал Серанцев, только предусмотрительно не высовывался, лишь оглядывался назад, удастся ли благополучно скрыться в лесу, или пока добежишь, вражеский свинец вопьется в спину? А ведь тут до деревьев и десятка метров не будет. Но пули так и стригут воздух, предупреждая об опрометчивости любого лишнего шага. Напоминанием разлеглись сразу двое. Тоже думали проскочить опасный рубеж, да не сумели.

Еще подальше стрелял Худойбердыев. Он словно не ведал о страхе. По восточной ли вере в судьбу, которую не изменить и не отменить, от отсутствия ли фантазии… Командир приказал, значит, надо.

Бээмпэшка рванула вперед. Повреждение было не смертельным. Борт – не двигатель, это люди пострадали, а машина оставалась на ходу. И даже башня грозно разворачивалась влево. Еще одна граната пролетела мимо, то ли поторопился стрелок, то ли экипажу повезло с рывком, однако дымный след прошел рядом с крутой кормой и уперся в дерево. Дым, грохот, и перерубленный ствол стал падать, но был подхвачен соседними кронами, не рухнул окончательно.

Грузовикам пришлось намного хуже, чем бронированной машине. Они так и застыли на месте, продолжая впитывать в себя поток свинца. Возле кабины второй из них лежал последний из взводных. Выскочить лейтенант успел, а вот дальше… Дальше просто не повезло.

Уходящая БМП напоследок все-таки открыла огонь. И сразу стало легче тем, кто залег под машинами, за всевозможными кочками и пнями. Тридцать миллиметров, да практически в упор – тут уже не до ответной стрельбы. Быть бы живу…

Как раз расстояние спасло многих на той стороне поляны. Снаряды прошли выше. Некоторые взорвались от встречи с кустарником, другие лишь прошили его и сработали дальше.

Максим воспользовался паузой, в несколько шагов достиг леса и там упал за первым широким стволом. Сразу подтянул ноги, вспомнив наставления людей бывалых, постарался сжаться так, чтобы ни одна пуля не сумела достать какой-нибудь части тела. А вот Сергей среагировать не успел, и ему осталось лишь перекатиться на освободившееся место за так и не пробитым колесом. Грохот автомата Худойбердыева почти над ухом привел в некоторое чувство, заставил осознать старое правило. Не хочешь быть убитым – стреляй!

«Калашников» повело в сторону и вверх, рядом посыпались гильзы, и сразу стало как-то легче. Вдруг какая-то из пуль сможет зацепить противника, склонит чашу весов в нужную сторону?

Теперь стреляли практически все уцелевшие в первую минуту. Те, кто выскочил без оружия, теперь подбирали автоматы убитых. Сурен вообще завладел бесхозным пулеметом, разве можно пропадать такому добру, только, в отличие от многих, старшина старательно целился, выискивал прячущихся в кустах противников. Большинство же бойцов лупило по кустам, совсем не думая о боеприпасах. Хотя далеко не у всех имелись при себе запасные магазины – кое-кто снял разгрузку на время поездки, а другие так и не удосужились набить опустевшие рожки.