Посмертно. Нож в рукаве - Юрий Валин

Широкий порожек дома отдавал спине дневное тепло. Здесь всегда было удобно зелень мельчить для сушки. Руки и ноги налились тяжестью. Лохматый, догадливый и надежный, сейчас творил совсем лишнее. Даша пыталась прервать цепочку бесконечных поцелуев, но уж очень дыхания не хватало. Что же он делает, дурак?

— Ох!

Лохматый двигался мягко и одновременно тяжело. Губы его то не отпускали рот Даши, то обжигали поцелуями щеку и шею. Пальцы девушки вцепились в мягкую кожу жилета. Отпихивать поздно. Вообще, уже все делать поздно. Тяжело под мужчиной, руки слабеют. Даше хотелось жалобно застонать, но губы были заняты поцелуями.

Лохматый содрогался, как от боли. И обнимал до боли. Потом задышал, как от боли, осторожно сполз рядом, завозился со штанами.

— Ты зачем? — пробормотала Даша, глядя вверх на звезды. Половину неба закрывала стена и крыша дома. На второй половине сверкал и раскачивался миллиард равнодушных звезд. — Ты зачем это сделал, Лохматый?

— Ты же не возражала, — придушенно прошептал парень.

— Я же пьяная. Идиот. Воспользовался как… как… животное.

— Я не пользовался, — упрямо прошептал Лохматый.

— Дурак ты. Как все. — Даша заплакала. — Уходи.

Костяк засопел:

— Уйду. Сама ты… Эх, разве поймешь вас, кровь благородную. Ты же сама… A-а, ну тупой я, тупой…

Лохматый взлетел на забор и вмиг исчез.

Даша еще немного посидела на порожке, поплакала и пошла спать. Эле дышала ровно. Выздоровеет. От одеяла пахло сушеными грушами. Решетку с новой, порезанной для сушки, порцией Даша пристроила под крышей над самой койкой. Заворачиваясь в одеяло, девушка в последний раз всхлипнула и прислушалась к себе — ничего особенно не болело. Предрассудки. Вот и стала женщиной. На пороге, как шалава последняя. Можно сказать, под забором — что там, до него два шага. Обидно, но завтра с утра за водой все равно нужно идти. Встать пораньше…

* * *

Лохматый не приходил. Дня через четыре Эле поинтересовалась:

— А что ворюга не заглядывает? За городом шныряет где-то?

— Наверное, — неохотно сказала Даша. — У них сейчас дел много.

— Угу, — согласилась хозяйка. — Что случилось-то?

— Я откуда знаю? Я же здесь вожусь. Вчера только в бани вышла ненадолго. Там мне про Лохматого никто не докладывает.

Эле согласно кивнула и задумчиво сидела на кровати, пока Даша не прошла мимо. Рывок за подол кинул легкую девушку на кровать. Эле обняла ее за шею здоровой рукой, слегка стиснула.

— Я, Даша-Аша, конечно, сейчас хилая и с камнем на руке. Меня, конечно, можно и не слушаться. Я, может, и не оправлюсь никогда. Но пока я языком ворочаю, будь любезна со мной как с нормальной разговаривать. Понятно?

— Понятно. Я же ничего… — пискнула Даша, сдавленная за шею.

— Говорю — не ври, — пояснила хозяйка.

— Я и не думала, — обиженно сказала Даша. — Я тебе больше курицу варить не буду, а то в ней калорий так много, что ты мне шею открутишь.

— Нет, слаба я еще, — с сожалением призналась Эле.

— Как сказать, — пробормотала девушка и осторожно попыталась высвободиться. Эле ее отпустила, но придержала за руку, заставляя сидеть рядом.

— Говори давай. Я тебя вдвое старше. В матери гожусь. Мне все говорить можно. Если и наору, переживешь.

— Я вас, хозяйка, вроде мамой и считаю, — скованно сказала Даша.

Эле погладила хвостик волос девушки:

— Мамка-то твоя настоящая жива?

— Жива. Наверное. Только не вернуться мне никогда, — Даша опустила голову.

— Что у тебя привычка слезу пускать? Как жизнь сложится — одни боги знают. Может, еще и увидишь мамку. Меня больше хозяйкой не называй, нехорошо. Вот через год-два будешь меня бабкой кликать. Или мамкой. Когда мне четвертый десяток пойдет. За это спасибо, — Эле постучала по гипсу на руке. — Сама бы я не решилась, да потом всю жизнь бы переживала.

— Так еще неизвестно, что получится, — осторожно сказала Даша.

— Хуже, чем было, не будет. Болит сейчас как-то… правильно. Хотя и чешется зверски. Хоть вой. Ладно, — Эле тряхнула черными волосами, — что у вас-то стряслось?

Даша скованно рассказала про пиво и про дурака Лохматого. Не выдержала и захлюпала носом.

— Ты до старости дитем будешь, — вздохнула Эле. — Вот дурочка. Думаешь, всем девкам целку ломают принцы прекрасные? Твой Лохматый еще ничего. Вон сколько терпел. Я уж думала — не больной ли? Да успокойся ты. Жизнь длинная, попадется еще и получше хахаль.

— Не хочу я получше, — запротестовала Даша. — Я вообще не хочу.

— Ну-ну, — Эле подергала ее за хвостик. — Еще распробуешь. Что я, не вижу, что ты не из рыбок холодных? В жизни много чего забавного бывает. И в постели. Вот глэстин, к примеру, даром что дарк, но любовник — спятить можно. Да и среди нормальных мужчин попадаются ничего себе кобельки. А в первый раз… Я как-нибудь тебе расскажу, как у меня было. Потом, а то сейчас тебя, чувствительную, вывернет.

— Не надо мне про это рассказывать, — с ужасом взмолилась Даша. — Лучше скажи, что на ужин приготовить?

* * *

Даша сидела-маялась на привычном месте в банях. Посетителей было немного. Заработок ощутимо упал. В городе наступило затишье. Многие беглые фермеры возвращались в свою глушь. Поговаривали, что война так и закончилась, не начавшись. Король вроде бы очень ловко переговоры повернул, и теперь путь к морю свободен. Дашу подробности не очень волновали, цены на овощи и мясо перестали вверх лезть — уже хорошо.

Думать и так было о чем. Даша все размышляла о словах, бегло брошенных уехавшим доктором Дуллитлом. Насчет соотечественников. Дуллитл лично знал четверых «пришлых». Двое забрались на самую верхушку власти. Один сидел в городе Калатере, захапав пост лорда-регента, и властвовал от лица малолетнего короля. Звали честолюбивого пришельца — лорд Дагда. Типом этот Дагда был крайне опасным. Доктор настоятельно советовал держаться от него подальше. Еще одним «пришлым», выбившимся в большие люди, был командор Найти. Этот командовал Объединенным Флотом, что болтался в море и мешал торговать честным людям. Флот — то ли оккупанты, то ли кровожадные пираты-завоеватели — пришел откуда-то издалека. Адмирал Найти опять же, по словам доктора, особого уважения не внушал. В подробности Дуллитл не вдавался, но то, что сам доктор бегает, как загнанная крыса, говорило о многом. Интриги, хм. Еще Дуллитл познакомился с двумя «пришлыми» попроще — рыбаком-испанцем, вполне счастливо проживающим на каком-то островке у побережья, и со странным типом, обосновавшимся на озере в верховьях реки. Этот последний был самым странным — док Дуллитл подозревал, что этого субъекта занесло на берега Оны из далекого будущего. Как поняла Даша, «потомок» общаться с кем-либо посторонним не слишком-то желал.