Восходящая Тень - Роберт Джордан

Однажды ночью двух вьючных лошадей Шайдо растерзали львы. Их отогнали от добычи, и хищники со злобным рычанием скрылись в расщелине. Один возница наступил на маленькую коричневую змейку. Авиенда потом сказала, что ее называют двухшажкой. Змея вполне оправдывала это название. Малый завопил и бросился бежать, но, сделав всего два шага, повалился ничком. Он был мертв — поспешившая на помощь Морейн не успела даже слезть с лошади. Потом Авиенда долго перечисляла здешних ядовитых змей, пауков и ящериц. Ядовитых ящериц! Однажды он видел одну, толстенную, в два фута длиной полосатую тварь. Авиенда походя придавила ее ногой в мягкой обувке, а потом вонзила нож в широкую, плоскую голову и подняла ящерицу вверх, чтобы Ранд мог рассмотреть сочившуюся из ее пасти маслянистую жидкость.

— Это гара, — пояснила девушка. — Она запросто может прокусить сапог, а ее укус убьет и быка. Но она не очень-то опасна. Неповоротлива, а потому бояться ее нечего — разве что кто сдуру на нее наступит.

Как только Авиенда отбросила ящерицу в сторону, ее бронзовое, в желтоватую полоску тело слилось с землей. Попробуй тут не наступи, подумал Ранд, когда ее и в двух шагах не видно.

Морейн делила свое внимание между Рандом и Хранительницами Мудрости, не прекращая попыток свойственными Айз Седай окольными путями выведать у Ранда его планы.

— Колесо сплетает Узор так, как угодно Колесу, — сказала она в то самое утро. Сказала спокойно и невозмутимо, но ее темно-голубые глаза горели. — Однако глупец может запутаться в нитях Узора. Берегись, а то, неровен час, сплетешь петлю для собственной шеи. — Морейн теперь носила белый плащ, почти такой же, как у гай'шайн, а голову под широким капюшоном повязывала белым шарфом.

— Я не сплетаю никаких петель, — рассмеялся Ранд, и она, повернув Алдиб так резко, что чуть не сбила Авиенду, галопом поскакала обратно к Хранительницам.

— Глупо спорить с Айз Седай, — пробормотала Авиенда, потирая плечо. — Вот уж не думала, что ты такой дуралей.

— Какой я дуралей, это мы еще посмотрим, — отозвался Ранд, но желание смеяться у него пропало. Порой приходится рисковать, а уж глупо это или нет — время покажет. — Мы еще посмотрим. Эгвейн почитай что не отходила от Хранительниц, причем порой сажала то одну, то другую из них на свою серую кобылу. Похоже, все Хранительницы принимали ее за настоящую Айз Седай, как раньше тирцы, хотя относились к ней совсем не так, как в Тире. Порой они о чем-то с ней спорили и кричали на нее чуть ли не как на Авиенду — Ранд слышал их за сотню шагов. Правда, с Авиендой они и не спорили, а только, чуть что, грозили ей наказанием. Зато уж с Морейн Хранительницы вели особенно жаркие дискуссии, и больше всех усердствовала золотоволосая Мелэйн.

На десятое утро Эгвейн наконец избавилась от своих кос. Поступила она так после долгого разговора с Хранительницами — причем все это время Эгвейн слушала их, склонив голову, а потом, что совсем на нее не походило, радостно захлопала в ладоши, обняла по очереди всех Хранительниц и принялась торопливо расплетать косы.

Когда Ранд спросил Авиенду, что там происходит, она кисло усмехнулась:

— Они решили, что она, видишь ли, выросла. — Тут же спохватившись, девушка сложила руки на груди и холодно добавила:

— А вообще-то это дело Хранительниц Мудрости, Ранд ал'Тор. Спроси у них, что да зачем, но будь готов услышать, что это не твое дело.

Эгвейн выросла? Куда ей расти-то? Может, волосы у нее отросли? Чушь какая-то.

Больше Авиенда на эту тему даже и не заикалась. Вместо того она наскребла со скалы серого лишайника и рассказала, что он помогает заживлять раны. Она быстро усваивала повадки Хранительниц, что Ранду вовсе не нравилось. Сами же Хранительницы внешне не проявляли к нему особого интереса, впрочем, у них и нужды в этом не было. Авиенда то и дело отиралась возле них и наверняка все им пересказывала.

Остальные Айил — во всяком случае Джиндо — держались с каждым днем все менее отстранение и настороженно. Видимо, привыкли к нему, да и не знали, что сулит им присутствие Того-Кто-Приходит-с-Рассветом. Но более-менее долгие разговоры вела с ним только Авиенда. Правда, каждый вечер Лан приходил упражняться с юношей на мечах, а Руарк учил его искусству владения копьем и диковинным айильским способам вести бой руками и ногами. Впрочем, этими приемами немного владел и Страж, а потому порой они практиковались втроем. Остальные предпочитали держаться от Ранда подальше — особенно возницы, прознавшие, что он — Возрожденный Дракон и способен направлять Силу. Когда Ранд случайно поймал взгляд одного из этих молодчиков, у того сразу стало такое лицо, будто ему привиделся сам Темный.

Правда, ни Кадир, ни менестрель, кажется, так не смотрели. Почти каждое утро торговец, который казался еще смуглее из-за обмотанного вокруг головы и свисавшего сзади на шею длинного белого шарфа, подъезжал к Ранду верхом на муле, выпряженном из сожженного троллоками фургона. Держался он вежливо и почтительно, но из-за холодных немигающих глаз его крючковатый нос казался орлиным клювом.

— Милорд Дракон, — промолвил Кадир, подъехав с утра, после нападения троллоков, и поерзав на потертом седле, которое невесть где раздобыл для своего мула, — могу я вас так называть?

На юге еще виднелись едва различимые обгорелые остовы трех фургонов. Там же полегли двое возниц Кадира и множество айильцев. Туши троллоков отволокли в сторону и бросили без погребения — о них позаботятся местные пожиратели падали, похожие то ли на мелких волков с большими ушами, то ли на крупных лисиц, и грифы, все еще кружившие над местом схватки.

— Называй как хочешь, — отозвался Ранд.

— Милорд Дракон… я все думаю о том, что вы сказали вчера… — Кадир огляделся по сторонам, словно боясь, что его подслушают, хотя Авиенда ушла к Хранительницам, а его фургоны находились шагах в пятидесяти. Кадир все равно понизил голос до шепота и нервно отер лицо. Правда, глаза его оставались холодными. — Вы говорили, что знание мостит дорогу к величию. Это верно.

Ранд довольно долго смотрел на него, потом спокойно сказал:

— Это ты говорил, а не я.

— Может, и я, но ведь это все равно верно. Не так ли, милорд Дракон?

Ранд кивнул, и торговец продолжал:

— Однако знание может таить в себе угрозу. Отдавать важнее, чем получать. Человек, продающий важные сведения, должен получить не только хорошую цену, но и гарантии безопасности от… нежелательных последствий. Вы согласны?

— А что, Кадир, есть сведения, которые ты хотел бы… продать?

Кряжистый купец нахмурился, поглядывая в сторону своего каравана. Из фургона спустилась поразмяться одетая во все белое, в белой шали и с белым костяным гребнем в черных волосах Кейлли. Она то и дело посматривала на ехавших рядом мужчин, но выражение ее лица на таком расстоянии было не разглядеть. Ранд подивился тому, что столь грузная особа движется так легко и проворно.

Из первого фургона вылезла Изендре и уселась на козлы рядом с возницей. Она тоже смотрела на Ранда и купца — даже более откровенно, чем Кейлли.