Мгла над миром - Всеволод Алферов

«Нравится это узурпатору или нет, маги просто рождаются, – со злостью говорил старик. – Можно сколько угодно бубнить, что колдуны противны богам и спят с бесами. Оттого, что он сожжет обители и погрозит пальцем, маги не исчезнут и не перестанут появляться на свет».

Это было одной из причин, почему Круг так жаждал восстановить влияние на юге. Поредевший в годы смуты и после резни, ослабленный эдиктом и лишенный влияния, Круг отчаянно нуждался в новой крови. Хотя бы для того, чтобы очередной ревнитель на престоле помнил: со всеми магами Царства ему не справиться.

Да, это мог быть самоучка … Сила была дикой и необузданной. Также в резне мог уцелеть и не один Ханнан – хотя думать, что пережил собрат, все это время скрывавшийся в Сакаре, магу не хотелось. Но почему он напал? И кто он? Все эти ответы предстояло найти, а как – чародей представлял весьма смутно.

Гонг в храме Атамы возвестил два часа до полуночи, когда к магу явился Такани. В полутьме он тоже походил на призрака: на нем была широкая галабия, и когда торговец пересекал комнату, казалось, он не идет, а плывет над полом. Впрочем, Ханнан поправился – от духов не разит благовонной водой.

– Как ты? – с порога спросил Такани.

– Ничего. Только голова еще гудит.

– Клыки Усира! Я знал, что теперь-то начнутся неприятности, – купец ухмыльнулся. – Захи говорит, к тебе возвращается твоя желчность. Это обнадеживает.

Маг заставил себя улыбнуться.

– Но шутки в сторону. – Такани взгромоздился на низкий пуф с таким видом, будто это был престол Царя Царей. – Что с тобой случилось?

– Переутомление. Захит думает… – начал маг, но купец не дал ему закончить.

– Я тоже говорил это всем, кто соглашался слушать. Еще что-то плел насчет тяжелой болезни. Но я‑то знаю, что это не так.

Ханнан пожал плечами.

– Брось, – полные губы торговца скривились. – Ты никогда не умел юлить.

– Разве я пытаюсь юлить? – Маг невесело усмехнулся. – Мне просто не хочется отвечать.

– Меньше знаешь – лучше спишь, так, что ли?

– И это тоже.

Такани выругался.

– Иногда мне хочется взять тебя за треклятый балахон и хорошенько встряхнуть! – наконец сказал он. – Только, думаю, не поможет.

– Вряд ли, – согласился Ханнан. – Но спасибо за участие.

Купец выдавил бледное подобие улыбки. Несколько минут они молчали, и только с улицы доносился собачий лай да еще стук колотушек ночной стражи.

– Вечером к храму прибыл конник с севера, – заговорил Такани. – Никто не знает, что за вести он привез, но говорят, к вахуритам едет их патриарх.

– У них это называется «Кийяз».

– Пусть будет Кийяз. Я подумал, что нужно сказать. Не знаю, изменит ли это твои замыслы.

Ханнан помолчал, прежде чем ответить.

– Не знаю. Просто не знаю… Видят боги, то, за чем я приехал, никак не задевает вахуритов. И, надеюсь, не заденет. Но ты же знаешь… Жрецов это не волнует: они суют нос и в то, что их касается, и в то, что нет.

– Ну да, ну да… – Такани пожевал губами. – Не нравится мне это. Они так и лезут в каждую паршивую щель: все вынюхивают, вынюхивают… Настанет день, мы в нужник будем ходить с их разрешения. Попомни мои слова!

– К тому времени они избавятся от таких, как я, – отмахнулся маг. – Но если тебя заботят вахуриты… – он замялся на мгновение, – ты мог бы мне кое в чем помочь.

Такани не выказал восторга, и Ханнан поспешил его заверить:

– Это ничем тебе не грозит, все, что нужно – чтобы твои парни задали пару вопросов на базаре.

– Думаешь, тебе будет одиноко на последнем костре?

– Это не касается жрецов, ты ничем не рискуешь! Просто мне кажется, здесь, в Сакаре, есть маг. Святош это заинтересует. Гораздо больше попыток отобрать у вас власть.

В глазах купца еще читалось недоверие, но чародей понял, что победил.

– Давай, выкладывай свои вопросы, – решился Такани. – От пары сплетен и впрямь не будет горя.

– Там, в харчевне, когда мне стало дурно… Мне нужно знать, не было ли еще кого. В это же время. Может, кому-то еще стало плохо: на базаре, на площади перед храмом?

– В то же время? – прищурился купец.

– Именно. И кто этот человек.

– Я скажу своим людям, – тон купца выражал сомнение, – но я бы не надеялся. Сегодня был базарный день, на площади мог скончаться целый полк, и никто бы не заметил. В такие дни я верю, что светопреставление уже началось.

– И все-таки.

– Я попробую, но ничего не обещаю. – Такани встал.

Только теперь, когда его коснулся блеклый свет, Ханнан заметил, что волосы купца заплетены в косицу и тщательно намаслены. На его груди был золотом вышит крест в круге – перекресток дорог, символ торгового сословия.

– Меня ждут у чиновника из палаты писарей, – произнес купец. – Будут ягненок с имбирем и танцовщицы с юга. Когда ты переутомился, я сказал хозяину харчевни, что ты мой деловой партнер из столицы. Теперь каждая шишка в городе желает заполучить меня на ужин. Новости из большого мира приходят не часто.

– Постарайся, чтобы твой аппетит их не разорил, – хмыкнул Ханнан.

– Зачем? Они бросятся ко мне за займом, и за пару лет я выпью из них всю кровь.

Посмеиваясь, Такани направился к двери, но вдруг остановился.

– Постарайся не колдовать в ближайшие день-два, – обернувшись, посоветовал он. – Если ты будешь переутомляться часто, люди начнут задавать вопросы.

И с этими словами вышел.

Ханнан откинулся на подушки и застонал. Проклятье, неужели Такани не мог быть менее догадлив! Он до сих пор не решался доверять купцу и вряд ли когда-нибудь решится. Слишком много времени прошло с тех пор, как они кувыркались в пыли на улице. Однако мог ли он надеяться провести торговца? Они познакомились, когда отец Такани был простым лавочником, а сам мальчишка слонялся по городу вместе с остальными детьми. Ученик мага быстро стал частым гостем в семье Такани. Десять лет… да, десять лет совместных проказ, поездок, общих занятий у старого писца. Конечно, Такани не мог учиться магии – но он отлично знал, что представляют собой чародеи. И что с ними происходит, когда они растратят свою силу.

– Слово маг происходит от древнего иль магар, что означает «величие» и «господство», – проговорил Ханнан. У чародеев эта фраза была почти молитвой, символом веры, но ему она не принесла утешения.

Долгое время он лежал, вслушиваясь в шорохи сада. Гранатовое дерево под окном о чем-то шептало ему – или наоборот, ночному городу. Из-за ограды сада доносились голоса, обрывки бесед, пьяный смех… Он вдруг почувствовал себя ужасно одиноким в этом городе, где родился и вырос – и который за одну ночь стал ему чужим. Маг надеялся, что стоит вернуться, и все изменится, но вновь ошибся. Так одиноко он чувствовал себя лишь однажды: когда судьба выбросила его на улицы столицы.