Высшая правовая магическая академия. Ловушка для высшего лорда - Маргарита Гришаева

Меня практически сразу утащили в подвальные помещения. Ну что я могу сказать, финансирование больнице точно не помешает. Оборудование выглядело ровесником тому, что стояло у нас с Храном, а ведь наша лаборатория пустовала не менее десятка лет. Но что меня удивило, так это труп, лежащий на столе посреди комнаты. Нет, не наличие трупа, хотя это тоже было неожиданно, а то, что его покрывали странные мерцающие пятна.

— Надеюсь, мертвецов ты не боишься? — светски поинтересовался мужчина.

— Нет, не боюсь, — покачала я головой, усмехнувшись про себя, что в компании усопших мне гораздо спокойнее. Если, конечно, не брать во внимание общение с «живыми» мертвецами. — А зачем он здесь, если не секрет? — поинтересовалась все-таки я.

— Я разве не сказал? — удивился Грант. — Мы с тобой будем испытывать лекарство против проклятия «Черной метки». Слышала о таком?

— Нет, мы еще не проходили проклятия и методы их лечения, — честно призналась я.

— Тогда слушай принцип действия этой гадости. Способ наложения в нашем случае не так важен, мы работаем с последствиями, вот с ними и будем разбираться. На теле проклятого появляются вот такие вот пятна, — указал он на мерцающие серые уплотнения. — Это сгустки энергии, питающиеся магией и жизненной энергией человека. За счет нее же и размножающиеся. Но самая большая мерзость в том, что если проклятие не снять в первые двенадцать часов, то метки въедаются в тело и последствия необратимы. То есть если успеваешь снять, то метки медленно и болезненно, но рассасываются, а жертва остается с тяжелейшим энергетическим истощением, зато живая. А если время ушло, то метки уже не убрать. Паразиты буквально высасывают из человека всю жизнь. Вот над этой проблемой мы с тобой и будем сегодня работать. Это проклятие редко встречается, поэтому его изучением никто толком не занимался. Мы первые благодаря вот этому несчастному, — кивнул Грант в сторону тела. — Я хочу разработать препарат, который бы растворял эти пятна. Или мешал тянуть энергию из жертвы.

— Жуткая вещь, — пробормотала я, с легким отвращением рассматривая метки.

— Да, не самая легкая смерть. Наша жертва скончалась вчера, к сожалению, он обратился к нам слишком поздно, не сразу заметил эти пятна. У нас двое суток, прежде чем метки исчезнут без подпитки, так что самое время начать эксперимент.

— А у вас есть уже какие-то образцы, которые можно опробовать, или будем создавать с нуля? — с интересом покосилась я на выстроенные реагенты.

— Вас? — напомнили мне о вчерашнем договоре, лукаво сверкнув голубыми глазами.

— У тебя, — тут же исправилась я.

— Есть, но в том, что они тут же сработают, я сильно сомневаюсь. Боюсь, придется перепробовать много вариантов. Так что твой свежий взгляд мне, несомненно, пригодится, — улыбнулся мужчина.

— Не знаю, смогу ли чем-то помочь, — засомневалась я.

— Чем-то точно сможешь, — уверили меня. — Например, записи вести по ходу эксперимента, чтобы я сам не отвлекался.

И поначалу я действительно только вела записи. Какой по счету образец, его состав, была ли реакция и какая. И она была, вот только не совсем положительная. После нанесения первого же препарата пятно разрослось раза в три. Так мы выяснили, что метка на удивление активно реагирует на любые примеси металлов. То есть прикосновение любого металла к коже проклятого способствует стремительному распространению меток. Второй состав начал прожигать кожу до самых костей буквально за считаные секунды. С меткой-то проблема решалась, а вот с выживаемостью пациентов — увы. Я предложила радикальный метод решения. Срезать метку вместе с верхним слоем эпителия. Все-таки залечить рану гораздо проще, чем воскресить мертвого.

Грант бросил на меня скептический взгляд и, грустно усмехнувшись, объяснил, что до такого очевидного, хоть и варварского способа давно додумались, вот только ни к чему хорошему он не приводил. Стоило отделить кожу, как пятно уходило на слой ниже, намертво впиваясь в мышцы, а снятый кусок кожи оставался абсолютно чистым и здоровым.

Сколько времени прошло в наших изысканиях, не представляю. Все, что мы пробовали, не срабатывало. Я даже исхитрилась взглянуть на тело хранительским зрением. Честно говоря, разницы не заметила. Те же тускло мерцающие пятна, правда, теперь было видно, как поглощенная энергия медленно растворяется в пространстве. Грант пошел смешивать очередной препарат, и тут меня озарило. Нам же надо просто ограничить доступ проклятой магии к телу, так? Но я ведь это уже делала, даже не задумывалась! Когда очищала рану Бриара, то обмотала ладони своей магией, чтобы не заразиться чужой.

— Воздействовать магией на то, что ею питается? — Мою идею явно сочли бредовой.

— Нет, не воздействовать, а ограничить с помощью магии действие метки. Нам нужен вязкий обволакивающий препарат, проникающий в верхний слой эпителия, который мы напитаем магией. Он обволочет метку, разрывая связь с телом, — объяснила я свою задумку.

— Можно попробовать, — уже более серьезно задумался он. — Идея-то неплохая.

И мы занялись ее реализацией. Через полчаса я, затаив дыхание, наблюдала, как Грант наносит новый препарат. Пару мгновений ничего не происходило. Но вот пятно, вместо того чтобы уменьшиться… слегка разрослось. Я огорченно вздохнула.

— Не переживай, — успокаивающе приобнял меня за плечи блондин. — Нужно уметь спокойно принимать поражения.

Я знала, что затея была хорошей, но почему же не сработала? Возможно, загвоздка в самом очевидном! Что, если подходит не любая магия? Этот препарат напитывала я, а магия Целительства очень похожа на жизненную энергию человека…

— Грант, — позвала я, — а ты маг?

Эх, дурында, надо было сразу глянуть, но я была слишком увлечена метками. Если сейчас снова перейду на хранительское зрение, обратно буду добираться на ощупь.

— Да, — последовал ответ, — а что?

— А какой, если не секрет? — не обращая внимания на его вопрос, оживилась я.

— Я алхимик. Можно было и догадаться, — улыбнулся он, разворачиваясь ко мне.

— Попробуй ты. Моя магия близка к жизненной энергии, возможно, поэтому пятно и разрослось.

У него расширились зрачки, и в них появился проблеск надежды. Через сорок минут мы с нетерпением наблюдали за действием свежего препарата.

Десять секунд… двадцать… тридцать…

— Мне кажется, или оно слегка уменьшилось? — прошептала я, не веря своим глазам.

— Мне тоже, значит, кажется, — так же шепнул он в ответ.

Минута… две…

— А теперь мне кажется, что метка слегка отстает… — ахнула я.

Грант молча протянул руку за пинцетом. P-раз, и пятно тонкой, но плотной пленкой, словно серый лепесток, отстало от кожи.

— Получилось… — неверяще пробормотал мужчина.

— Получилось! — радостно взвизгнула я, подпрыгивая на месте.