Долина совести - Марина и Сергей Дяченко

– Вы не похожи на сказочника, – сказал Анжела.

– Я похож на автора кровавых детективов, – отозвался Влад.

– Нет, – Анжела помешивала свой кофе так энергично, что чашка на некоторое время превратилась в фарфоровый колокольчик. – У вас вполне подходящая внешность… для сказочника, но у вас неподходящее выражение лица. Слишком… собранное, что ли. Как будто вы постоянно считаете в уме.

Влад отхлебнул от своей чашки. Теплый ломтик лимона по-телячьи ткнулся в губу.

– А почему мы говорим обо мне? – спросил он после паузы.

– Мы говорили о сказках, – сказала Анжела. – Когда я заведу ребенка… а я обязательно его заведу… кстати, а у вас, наверное, есть дети? Обычно сказочники так и начинают…

– У меня нет детей, – сказал Влад и поднялся. – Извините, вынужден вас оставить. График, график…

– Удачи, – серьезно пожелала Анжела.

* * *

«Здравствуй, дружище. Можешь меня поздравить – мы с Грэмом дожили до успеха, кажется… Но об этом чуть позже.

Такой снежной зимы не припомню за все четырнадцать лет, что мы с тобой не виделись. Сегодня опять снег с самого утра. Три Ручья – великолепное место, вот только неудобно до него добираться, я ехал часа три, правда, ехал медленно, потому что снег. Здесь есть озеро; говорят, тут очень хорошо летом, особенно с детьми, так что ты имей это в виду.

Прочитал твой последний обзор в «Новостях и фактах»… Вот черт, ничего не понял. Стал я ленив, аполитичен, даже последних известий не смотрю. Хотя текст твой, как обычно, блистателен, а виноват во всем премьер или виноват парламент – я не знаю, и мнения у меня своего нет, и спорить я не стал бы.

А вот статья твоя по энциклопедиям, та, что в «Книжнике» – тут я твой читатель. Безоговорочно. Жду продолжения.

На карманном издании Гран-Грэма издатель собирается прилепить мое фото. Нет, смотреть на мое изображение на бумаге – совершенно безопасно, веришь ли, я в свое время это специально проверял. Тем не менее у меня такое чувство, что мы с тобой немножко увидимся…

Нет, можешь не покупать книжку. Я ведь знаю, что у мальчишек есть предыдущее издание. Просто посмотри, если увидишь на раскладке.

Дружище, как я хотел бы заехать к вам хоть на день. Я, может быть, заеду, только тебе заранее ничего не скажу… и посмотрю издали. Так. Просто.

Я сижу сейчас в своем номере, смотрю в окно. Снег не перестает. Лет пятнадцать назад снегопад мешал мне бросить очередное письмо в твой почтовый ящик. Я боялся, что ты увидишь на снегу следы… а я хотел, чтобы не было не только отпечатков ботинок на белом – вообще никаких отпечатков. Я боялся, что ты догадаешься, кто такой этот «Апрель»…

Спасибо, что ты разрешила мне верить в тебя. Сижу в номере… скоро банкет, толпа… как обычно… но я не буду одинок, потому что со мной ты – и еще Грэм, ну, его мы в расчет брать не будем, он всего лишь тролль.

Целуй мальчишек.

Апрель».

* * *

В банкетном зале стоял тот самопроизвольный звон, который наступает, если в большом, ярко освещенном помещении собрать сотню уверенных в себе людей, предоставить в их распоряжение стол, спиртное и тему для разговора, а потом дать возможность полтора часа повариться в этом котле. Голоса и смех, бокалы и обнаженные зубы, одинокая маслина на тарелке, тосты и здравицы, новые знакомства – Владу казалось, что он стоит рядом с позолоченной каруселью, только вместо лошадок навстречу плывут один за другим очень важные, известные в книжном мире люди, и с каждым надо обменяться любезностью, а лучше двумя, а еще лучше – выпить…

На завтра назначено было подписание договора – не с «Колокольчиком», нет. С крупнейшим литературным агентством, которое, в свою очередь, уже фактически продало «Грэма» издательскому монстру под названием «Детский мир». К завершающей стадии подошли переговоры об экранизации двух первых книг. Предстоял выпуск подарочного издания, карманного издания, комикса, игрушки-сувенира «Гран-Грэм» и серии раскрасок для самых маленьких.

А дойду ли я до номера, совершенно трезво подумал Влад. Надо же, голова вроде ясная, а вот с координацией движений – хоть караул кричи. Впервые в жизни…

Его обволакивали. Его беспрерывно касались. Он был чрезвычайно притягателен для них для всех – он был живым воплощением успеха; наверное, они неосознанно хотели забрать частицу удачи – себе. Как забирают частицу запаха.

Внутренний счетчик зашкалил и сбился. И заглох, парализованный волнением и алкоголем; все эти контакты не имели значения, потому что завтра… если, конечно, он будет в состоянии сесть за руль… в крайнем случае послезавтра… А кроме того, их слишком много. Пусть себе хлопают по плечу, пожимают руку, даже пьяные поцелуи он согласен терпеть (разумеется, в малых дозах).

Его роль на сегодняшнем банкете сыграна. Он со всеми перезнакомился, все воочию убедились, какой славный парень этот Палий, о котором ходили слухи, что он не существует. Теперь самое время потихоньку выйти вон, подняться в номер…

Его опять с кем-то знакомили. Влад удивленно нахмурился: лицо женщины показалось ему знакомым…

А, да ведь это Анжела.

– Как вы…

– Меня пригласили, – она заметила, что он испытывает явное затруднение с длинными фразами, и ответила раньше, чем он задал вопрос. – Этот милый господин, который сейчас отошел за новой порцией коньяка… запамятовала, как его зовут.

– Не важно, – сказал Влад.

– Многие люди мечтают всю жизнь, – сказала Анжела без малейшего перехода. – О настоящем успехе. А вам, кажется, повезло…

– Кажется, – согласился Влад. И добавил, помолчав: – Снег все еще идет?

* * *

Снег шел. Дорожка перед главным корпусом, днем расчищенная, теперь снова была завалена по щиколотку. Фонари горели будто через силу – к каждому пятнышку света слетелась белая пушистая мелочь, как будто мошкара вьется вокруг огня, не решаясь облепить его окончательно.

Влад глубоко дышал. Смотрел на хлопья – и на тени хлопьев, синеватые тени на снегу, падавшие снизу вверх.

– Так лучше? – спросила Анжела.

Он понял, что она держит его под руку.

– Очень хорошо, – сказал Влад. – Замечательно.

– Там впереди есть бювет, – сказала Анжела. – Такая штука, где пьют минеральную воду.

– Из какого животного из…готовлена ваша шуба? – спросил Влад, любезно поддерживая светскую беседу.

– Вероятно, из крашеной козы, – сказала Анжела.

– А я думал, это лиса, – признался Влад несколько разочаровано. – Ан…жела. Вы чем занимаетесь?

– Помогаю вам справиться со свалившейся славой, – сказала она серьезно.

Влад рассмеялся:

– Это не слава… Это алкогольное опьянение. Я вообще-то не пью… И я завтра уезжаю. Ну, послезавтра.