Тубурская игра - Макс Фрай

— Так, может быть, мне прямо сейчас отправиться ее искать? — начал было я, но посмотрел на сэра Джуффина и заткнулся.

На челе шефа отчетливо читались два обещания сразу: открыть мне некую нехорошую тайну и убить на месте, если я помешаю ему это сделать.

— Приятно, что ты понимаешь меня без слов, по крайней мере иногда, — мягко сказал он, убедившись, что я умолк осознанно, а не потому что вдруг увидел на потолке трещину причудливой формы, которая показалась мне гораздо интересней беседы о служебных делах. – Ситуация сложилась очень непростая – во всех отношениях. И прежде, чем принять решение, мне нужно узнать о Кегги Клегги как можно больше. Что она за человек? Все утро я расспрашивал ее товарищей по дворцовой каторге. Но этого явно недостаточно. Леди оказалась настоящей придворной дамой. Все знают, как она себя вела, что говорила и что делала. Но никому невдомек, что за этим стояло. На тебя вся надежда, сэр Нумминорих.

— От меня тоже будет немного пользы, — признался я. – Мы не были дружны. Кегги Клегги, кажется, вообще ни с кем кроме своих братьев не дружила. Впрочем, я любил сидеть рядом с ней на лекциях. Мне очень нравилось, как она пахнет – горячей летней травой и талым снегом, как все потомки чирухтских горцев. И еще белой шиншийской сливой – это очень редкие и дорогие духи, причем скорее детские, чем женские, хотя в наше время их может использовать кто угодно, строгие правила ношения парфюмерии, хвала Магистрам, отменили еще в начале Эпохи Кодекса. По моим наблюдениям, запах белой шиншийской сливы нравится людям, которые не хотят взрослеть, хотя профессиональные составители ароматов ни за что с этим не согласятся... Я вам еще не надоел?

— Напротив, сэр Нумминорих, — серьезно сказал шеф. – Так интересно мне уже давно не было. Продолжай, пожалуйста.

— Кегги Клегги часто курила крепкий дешевый табак, хотя с трубкой в руках я ее в жизни не видел. Наверное, она делала это тайком. За завтраком вовсю налегала на мясо с приправами и терпеть не могла сласти, во всяком случае никогда их не ела. Всеми этими выводами я, как вы понимаете, обязан своему нюху, мы с Кегги Клегги ни разу не обедали вместе. Еще интересный момент: она производила впечатление очень старательной студентки и действительно неплохо училась, хотя звезд с неба не хватала. Однако, похоже, никогда не ходила в библиотеку. И вообще крайне редко брала в руки книги.

— У книг настолько сильный запах? – внезапно заинтересовался сэр Джуффин.

— Да, очень. То есть понятно, что это не один запах, а множество разных. Все зависит от возраста книги, пошедших на нее материалов, места хранения и регулярности использования. Но с книгами примерно как с цветами: их десятки тысяч, все разные, но цветочный аромат есть цветочный, тут и нюхачом быть не надо, чтобы выделить его среди других.

— Среди цветов порой встречаются исключения, — заметил шеф. – Среди книг, вероятно, тоже. Но в целом ты абсолютно прав. Забавно, что до сих пор мне даже не приходило в голову, как много ты обо всех нас знаешь.

— Я не сплетник, — на всякий случай сказал я. – А если бы был, меня бы убили еще на первом курсе Нумбанского Университета. И поделом.

— Что ты не сплетник, я давно понял, — кивнул сэр Джуффин. – Просто сейчас стали ясны масштабы твоего молчания. Небось даже мои тайные картежные загулы в «Причудливых львах» для тебя не секрет.

— Все-таки в «Лумукитанских ветрах».

Я почувствовал, что краснею, хотя так и не понял почему – вроде бы это не меня поймали на обмане, а вовсе даже наоборот. Но хоть не умолк от смущения, и на том спасибо.

– Не стану врать, что различаю по запаху абсолютно все столичные трактиры, но, пожалуй, больше половины. И вот, кстати, удивительное дело — за Кегги Клегги частенько тянулся шлейф трактирных ароматов, причем посещала она все больше простые, недорогие места. Не совсем то, что пристало юной леди, которая не любит вечеринки, правда? Впрочем, я думаю, она ходила по трактирам с братьями – не то присматривала за ними, не то, напротив, сама верховодила в общих безумствах. Я бы не удивился, увидев Кегги Клегги пляшущей какой-нибудь хоттийский охотничий танец прямо на барной стойке, от таких строгих скрытных девиц почему-то ждешь самых диких выходок. Но это все ладно бы. Есть две настоящие странности, которые не давали мне покоя, когда мы с Кегги Клегги вместе учились. Потом я, конечно, выбросил все из головы, а теперь вспомнил. Во-первых, изредка от леди Мачимба Нагнаттуах пахло близкой смертью. Не так, словно она сама вот-вот умрет, а как от человека, недавно похоронившего кого-то из родных. Так обычно пахнет от вдов или взрослых сирот, к детям запах близкой смерти почему-то не пристает. При этом в семье у них никто не умирал, я точно знаю, специально справлялся, пытаясь понять, что происходит... Слушайте, а может быть, ее просто навещал призрак покойного прадеда? Это бы все объяснило.

— Почему бы нет, — согласился сэр Джуффин. И в очередной раз удивился: — Надо же, даже у смерти, оказывается, есть запах.

— И не один, а много разных, — подтвердил я. – Со смертью дела обстоят примерно так же, как с книгами и цветами.

— А что за вторая странность? – нетерпеливо спросил шеф.

— Иногда от Кегги Клегги пахло водорослями из Моря Тысяченогов, пряными травами Красной Пустыни, горькой корой арварохских бормочущих деревьев и прочей экзотикой в таком роде. Что было бы нормально, если бы она только что вернулась из путешествия, но я-то собственными глазами видел ее в Высокой Школе – и вчера, и позавчера, и полгода назад. Знал, что она никуда не уезжала. А Темным Путем так далеко не ходят.

— На самом деле еще как ходят, — огорошил меня сэр Джуффин. – Но мастеров такого уровня действительно немного. И случайно подобным фокусам не выучишься, будь ты хоть трижды гений... А неизвестными духами перечисленные тобой запахи быть не могли, я правильно понимаю?

— Ни в коем случае. Уж что-что, а природный запах от самого хитроумного состава отличить несложно.

— Интересная, стало быть, девочка, — подытожил шеф. – Непростая. У тебя все?

— Видимо, да, — вздохнул я. – Мы с ней за все годы учебы и разговаривали-то дюжину раз — от силы. В духе: «давайте я принесу вам стул», «если хотите, можете воспользоваться моими записями», «вы случайно не расслышали, что он сказал?».

— Ясно. Что ж, все равно я узнал даже несколько больше, чем рассчитывал, хвала твоему носу. А ты, сэр Нумминорих, похоже, влип. Я, видишь ли, укрепился в намерении повесить на тебя это дурацкое дело. Понятия не имею, как ты будешь выкручиваться, но это меня почему-то совершенно не смущает.

— Спасибо, — сказал я.

Хотя, ясное дело, погибал от желания громко завизжать и хотя бы пару раз подпрыгнуть.

— Все-таки хорошо, что сэр Макс заманил тебя к нам на службу, — улыбнулся шеф. – Твой нюх – чрезвычайно полезная штука. Но он ничто в сравнении с твоей способностью искренне радоваться каждому новому заданию, даже не выяснив толком, в чем оно заключается. В аналогичной ситуации мои сотрудники обычно любезно делают вид, будто ничего особенно ужасного не случилось.