Эрагон. Наследие - Кристофер Паолини

— Ты уверена, что Измиру можно брать в такое путешествие? — спросил Роран. Катрина кивнула:

— Пока ты с нами — куда угодно!

Роран помолчал, потом сказал:

— Ну, тогда, я полагаю, Хорст и остальные могут отправиться в путь и без нас! — И, уже улыбаясь в бороду, радостно воскликнул: — Вот уж не думал, что увижу Беорские горы! И эльфийские города! А что? Можно и слетать, раз уж такая возможность подвернулась!

— Вот и хорошо, значит, решено, — просияла Катрина. — Мы полетим в Дю Вельденварден!

— А как мы обратно-то вернемся? — тут же спросил Роран.

— На Фирнене, — сказал Эрагон. — В крайнем случае Арья обеспечит вам охрану, и вас доставят прямиком в долину Паланкар, если вы предпочтете вернуться на лошадях.

Роран поморщился.

— Нет уж, только не на лошадях. Я согласен даже вообще никогда в жизни больше не ездить верхом! Лучше уж пешком, чем снова в седле!

— Вот как? Значит, тебе и Сноуфайр больше не нужен? — спросил Эрагон, удивленно подняв бровь, вспоминая того прекрасного жеребца, которого когда-то подарил Рорану.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Я буду счастлив иметь Сноуфайра при себе, даже если он мне больше никогда не понадобится.

— Тогда ладно.

Они еще целый час стояли у окна, любуясь закатом. Облака постепенно становились пурпурными, потом почти черными, и сквозь них начали проглядывать звезды, а Эрагон, Роран и Катрина с воодушевлением обсуждали предстоящее путешествие в страну эльфов и то, что Эрагону и Сапфире понадобится взять с собой, когда они покинут Дю Вельденварден и отправятся в более далекие края. Маленькая Измира мирно спала в своей колыбельке, сложив под подбородком крепко сжатые крошечные кулачки.

Ранним утром Эрагон воспользовался полированным серебряным зеркалом, стоявшим в его комнате, чтобы связаться с Ориком в Тронжхайме. Ему пришлось несколько минут подождать, но вскоре перед ним возникло лицо Орика: гном расчесывал гребнем из слоновой кости свою бородищу, собираясь заплести ее в косу.

— Эрагон! — с явным удовольствием воскликнул Орик. — Как твои дела? Что-то мы давненько с тобой не беседовали.

Эрагон и впрямь чувствовал себя немного виноватым, но объясняться не стал, а просто рассказал Орику о своем решении и о причинах этого решения. Гном даже бороду расчесывать перестал. Он слушал Эрагона очень внимательно, не прерывая, с крайне серьезным выражением лица, а потом сказал:

— Меня весьма огорчает наше расставание, но с твоим решением я полностью согласен. Именно так ты и должен поступить. Я и сам много думал об этом — беспокоился, где же смогут жить все эти драконы, — но свои опасения держал при себе, ведь драконы имеют точно такое же право на эту землю, как и мы, даже если нам и не нравится, когда они пожирают наших фелдуностов и сжигают наши деревни. И все же выращивать драконий молодняк где-то в отдаленных местах будет лучше для всех.

— Я рад, что ты одобряешь мою затею, — сказал Эрагон и поделился с Ориком своими мыслями насчет ургалов. Впрочем, в равной степени это касалось и гномов. На этот раз Орик без конца перебивал его, задавая множество вопросов, и Эрагону было ясно, что у него большие сомнения на сей счет.

Потом Орик, потупившись, довольно долго молчал, изучая свою длинную бороду, и наконец сказал:

— Если бы ты до разговора со мной задал этот вопрос любому из гримстнзборитхн, все они ответили бы тебе «нет». Если бы ты спросил об этом у меня до того, как мы завоевали Империю, я бы тоже сказал тебе «нет». Но после того, как мы с ургалами сражались бок о бок, после того, как я собственными глазами видел, до чего беспомощны мы оказались перед лицом Муртага и Торна, Гальбаторикса и этого чудовищного Шрюкна… я стал испытывать кургалам совершенно иные чувства. — Он посмотрел на Эрагона из-под кустистых бровей. — Это, возможно, будет стоить мне короны, но от имени всех кнурлан во всех селениях я принимаю твое предложение — ради всеобщего блага, понимают это мои гномы или нет!

И Эрагон подумал:

«Да, таким названым братом, как Орик, можно гордиться!»

— Спасибо тебе! — с чувством сказал он.

— Мои люди никогда к этому не стремились, — проворчал Орик, — но я благодарен тебе за эту идею. Когда мы обо всем узнаем?

— Через несколько дней. Самое большее, через неделю.

— А мы что-нибудь почувствуем?

— Возможно. Я спрошу у Арьи. Так или иначе, я свяжусь с тобой, как только все будет готово.

— Хорошо. Тогда поговорим позже. Благополучного вам путешествия и прочных камней под вашим жилищем!

— И пусть Хелцвог хранит вас!

…На следующий день они вылетели из Илирии.

Это было путешествие, лишенное шума и громких фанфар, за что Эрагон был очень благодарен. Насуада, Джормундур, Джоад и Эльва встретились с ними за южными воротами города, где уже сидели рядышком Сапфира и Фирнен и подталкивали друг друга, пока Эрагон и Арья проверяли седла и упряжь. Роран и Катрина прибыли чуть позже. Катрина несла маленькую Измиру, завернутую в одеяло, а Роран тащил два огромных тюка с едой и прочими припасами, перебросив их через плечо. Свои тюки он передал Арье, и та привязала их поверх седельных сумок к седлу Фирнена.

Затем Эрагон и Сапфира в последний раз попрощались со всеми, что для Эрагона оказалось куда тяжелей, чем для Сапфиры. Не только у него на глазах были слезы. Плакали и Насуада, и Джоад. Они плакали и обнимали его, и желали им с Сапфирой всего самого хорошего, а потом Насуада попрощалась с Рораном и в очередной раз поблагодарила его за помощь в войне.

Наконец, когда Эрагон, Арья, Роран и Катрина уже готовы были сесть в седла, какая-то женщина закричала:

— Задержитесь-ка!

Эрагон, уже поставив ногу на правую переднюю лапу Сапфиры, оглянулся и увидел Биргит. Она бежала к ним от городских ворот, и серая юбка так и билась вокруг ее ног. Юный сын Биргит, Нолфаврель, тащился за нею следом с беспомощным выражением лица. В одной руке у Биргит был обнаженный меч, в другой — круглый деревянный щит.

У Эрагона похолодело под ложечкой.

Стражники Насуады уже двинулись Биргит наперерез, но Роран крикнул:

— Пропустите их!

Насуада сделала стражникам знак, и те отступили в сторону.

Не замедлив хода, Биргит подлетела к Рорану.

— Биргит, пожалуйста, не надо! — тихо сказала Катрина, но та даже внимания на нее не обратила. Арья, не мигая, смотрела на них, положив руку на рукоять меча.

— Молотобоец, помнишь, я всегда говорила, что потребую платы за смерть моего мужа? Теперь я пришла потребовать ее, ибо она полагается мне по праву. Ну что, сразишься со мной или выплатишь свой должок?

Эрагон подошел и встал рядом с Рораном.

— Биргит, зачем ты это делаешь? Почему сей час-то? Неужели ты не можешь простить его и оставить старые горести в прошлом?