Единственная для Барса - Алина Углицкая

С того момента, как встретила Кира.

С той секунды, как он взял ее за руку и поцеловал…

Кир…

Нет, она не будет думать о нем. Это слишком опасно. Она не должна с ним связываться, если хочет работать здесь и жить, как все нормальные люди.

Нормальные!

Лика еще раз повторила это себе: она — человек.

Сейчас ей нужно вернуться в отель. Кажется, кто-то обещал подвезти…

Уверенным шагом она направилась к проходной.

За тяжелым шлагбаумом, на залитом солнцем асфальте уже стоял незнакомый джип, отполированный до блеска. Рядом, небрежно посасывая сигарету, прохаживался Эдмунд в офицерском кителе. Увидев Лику, он щелчком отправил окурок в кусты, поправил китель и приосанился.

— Привет, — он распахнул перед ней дверцу машины. Окинул девушку сальным взглядом. — Прокатимся?

Она не успела ответить: тишину взорвал мощный рев двигателя, и из-за поворота вылетел знакомый Лике автомобиль.

Гелендваген. Тот самый.

Он мчался прямо на них, не сворачивая, не сбрасывая скорость, точно за рулем сидел сумасшедший или самоубийца.

Вскрикнув, Лика инстинктивно подалась вперед, под защиту мужчины, и тот машинально сжал ее плечи. В голове за секунду промелькнули кадры из новостей, в которых террористы на грузовиках давили людей. Неужели то же самое случится и с ней?!

— Что за хрень… — Эдмунд замолк на полуслове, чувствуя, как волосы становятся дыбом. — Господи, что он творит…

В глазах девушки вспыхнул панический ужас. Вот и все, сейчас их собьют…

Горячая воздушная волна, летящая впереди машины, ударила ее лицо, опаляя колючим песком.

Словно во сне Лика услышала, как закричал охранник, как раздался визг тормозных колодок, перекрывая крики бегущих людей. Увидела, как буквально за десять метров до столкновения с ними неимоверная сила развернула автомобиль, заставив вспыхнуть асфальт в том месте, где пролегли черные следы резины. Как тяжелый Гелендваген, подчиняясь неведомой воле, едва не встал на дыбы, точно строптивый конь.

А потом все затихло. И автомобиль остался стоять поперек дороги, перегородив выезд из базы.

Несколько секунд ничего не происходило.

Понемногу люди начали приходить в себя от пережитого шока, и над толпой послышался недовольный гул. Кто-то облегченно смеялся, обсуждая ловкость неизвестного гонщика, кто-то требовал наказать хулигана, кто-то кричал, что здесь не гоночная трасса, и вообще стритрейсеров надо сажать в тюрьму. Но все приняли это происшествие за грубую шутку.

Лика попыталась освободиться из объятий Эдмунда, но вместо этого он только сильнее сжал руки. И тут девушка поняла, что он как-то странно дышит. Слишком часто, будто не может надышаться. А еще его сердце бьется, как бешеное. Неужели он так испугался?

— Эдмунд, — она легонько толкнула его.

И тут ей в бедро уперся недвусмысленный намек, говоривший о его состоянии.

Мужчина был возбужден.

— Лика! — прозвучал за спиной низкий рык, перекрывший нестройные крики, долетавшие из толпы.

Лика растерянно оглянулась.

Она не слышала, как хлопнула дверца автомобиля, не видела, как Кирилл выпрыгнул на асфальт. Но сейчас он шел к ним мягким, неслышным шагом, чуть нагнув голову. Он двигался, как хищник, заметивший жертву. Его тело дрожало от напряжения, чудом сдерживая ту силу, что бродила в крови. Силу, о которой никто из присутствующих даже не подозревал.

Стромов боролся со Зверем. И, кажется, понемногу проигрывал.

От неимоверного напряжения на висках и над верхней губой выступили мелкие капли пота. На шее вздулись жилы. Старый шрам вспыхнул огнем.

Еще час назад он и думать не желал о том, чтобы снова встретиться с Ликой. Он хотел вырвать ее образ из головы, забыть, что она вообще существует.

Убеждал себя в том, что справится с этим, когда садился в машину и заводил двигатель.

Когда выезжал на трассу, ведущую к центру города.

Когда всерьез размышлял над тем, чтобы снять девочку на одну ночь и расслабиться с ней.

Думал, это поможет…

Только когда впереди показалась запретная зона, он понял, что все это время ехал в ином направлении…

А стоило увидеть Лику рядом с другим — и все, в голове перемкнуло. Точно сгорел некий предохранитель.

Холодная ярость охватила Кирилла, когда его Зверь учуял аромат своей пары, смешанный с вонью чужого мужчины. Ему захотелось схватить наглеца, почувствовать, как руки сжимаются на его горле…

Стромов с трудом удержал на месте верхнюю губу, которая так и рвалась продемонстрировать звериный оскал.

Только не здесь, не на виду у сотни военных. Это верная гибель.

— Лика, — повторил он, останавливаясь в пяти шагах от Ленд Крузера, — отойди от него.

Девушке показалось, будто он говорит через силу.

Она опять завозилась, пытаясь оттолкнуть незваного ухажера. Тот, не желая ее отпускать, бросил на незнакомца в штатском презрительный взгляд:

— Эй, да кто ты такой?

— Тебе лучше не знать.

— Детка, — Эдмунд взглянул на Лику, — это твой приятель? Он к тебе пристает?

— Я… Мы… — она смешалась, переводя взгляд с одного на другого. Эдмунд заметно нервничал, хотя за его спиной была военная база. Синие глаза Кирилла оставались непроницаемыми, но лицо говорило совсем о другом. И Лика впервые подумала, что это, скорей всего, линзы. — Да, Эд, все нормально. Можешь меня отпустить…

— Ты уверена? — рука офицера скользнула вниз и по-хозяйски легла на бедро девушки.

Лика увидела, как лицо Кира свело судорогой. Казалось, он испытывает неимоверную боль. Но при этом остается на месте.

Он не сделал ни шага. Лишь его взгляд сверлил руку Эдмунда, лежавшую слишком низко.

— Да, я его знаю. Это…

— Я ее брат.

Брат?

Брат?!

Лика на мгновение остолбенела. Потом задохнулась от возмущения.

Еще утром он целовал ее, как безумный, и стонал от желания, а теперь говорит, что он ее брат?!

Вот, значит, как?!

А она почти пожалела его! Почти прониклась сочувствием!

Став пунцовой от гнева, Лика скинула руки Эдмунда и двинулась прямо на Кира.

— Ну что, братец, какими судьбами? — она дрожала от негодования и обиды.

Их взгляды столкнулись, испепеляя друг друга. Напряжение за секунду взлетело до опасных высот. Казалось, воздух вокруг вот-вот заискрится.

— Ла-ан, ребята, — Эдмунд благоразумно отступил, поднимая руки ладонями вверх, — брат, так брат. Я в семейные разборки не лезу. Детка, — он обратился к Лике, — если что, покатаемся завтра.