Одержимая - Марина и Сергей Дяченко

— Я вас совсем не знаю.

Ирина возвела глаза к потолку:

— Я что, мужик или лесбиянка? Я что, сводница или сутенер? Я что, так выгляжу? Я целительница, говорят тебе! Моя работа — делать добро!

Демон засмеялся. Ирина хлопнула ладонью по столу:

— Тихо!

Лиза вздрогнула.

— Тихо, тихо, — повторила Ирина мягко и вкрадчиво. — Это я сердцу твоему приказала. А то у тебя пульс за сто, для здоровья очень плохо.

Лиза похлопала мокрыми ресницами.

— Я помогаю людям, — твердо сказала Ирина. — Тебе надо развеяться, не думать о плохом. Считай, что это врачебная рекомендация.

— Мама не поймет, — пробормотала Лиза. — Бабушка в больнице, она нервничает… Да и куда мне теперь? Меня же станут узнавать, пальцами показывать…

— Размечталась! Люди годами себе известность зарабатывают, а ты хочешь сразу!

— Да не хочу я! Что вы говорите!

— Давай так, — Ирина напряженно размышляла. — Поедем ко мне в офис. Снимем с тебя порчу, заговорим амулет… Это быстро не делается, ты учти, время нужно. Ты крещеная?

— Да…

— Хорошо. А уже там решим, что делать дальше. Поехали, — Ирина встала, не допив чай.

По лицу Лизы было видно, что она колеблется и что вот-вот согласится — но тут в кармане у Ирины зазвонил телефон.

* * *

Митя Чеканкин захлопнул дверцу машины. Откинулся на спинку кресла. Поднес трубку к уху:

— Круто… Ирина. Я… вам денег должен… премию за отличную работу. Хотя я теперь всем должен, куда ни кинь, — он нервно засмеялся.

* * *

— Не поняла, — Ирина поняла все моментально и ухватилась за спинку стула на тесной кухне Лизиной квартиры. — Что случилось?

— Она… в больнице. Никто не знает, что с ней. Я… честно говоря, даже не ожидал, что вот так…

И Митя Чеканкин отключился.

Лиза смотрела с беспокойством:

— Что? Что такое?

— Все в порядке, — ведьма зачем-то вытерла руки о штаны. — Можно в туалет?

Через минуту, включив воду в раковине маленькой ванной, она уставилась в зеркало, в бледное лицо демона:

— Ты свидетель. Я никакой порчи на нее не наводила!

— Может, кто-то еще ее заказал? — неуверенно предположил демон.

— Ты что? — Ирина кричала шепотом. — Веришь, что можно порчей довести человека до больницы?!

Демон молчал; Ирина запоздало осознала комизм ситуации. В демонов она тоже не верила — до недавних пор.

— Не ты — так другая, — неуверенно предположил демон.

Ирина взялась за голову.

— Важно понять, в каком она состоянии, — снова заговорил демон. — Важно понять… Что она не может… ну… ты понимаешь.

— Покончить с собой?!

— У нее появился… повод. Важно понять, может ли она встать с кровати, как за ней смотрят, соображает ли она, или у нее помутился разум…

— Эх, все было так просто, — прошептала Ирина.

— Не сдавайся, — сказал демон.

— Ты меня утешаешь?!

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза — через зеркало.

* * *

В детстве Игорь Котельников мечтал быть артистом цирка. Каждый год на первое апреля устраивал сложные и довольно-таки обидные розыгрыши одноклассникам и знакомым. После одного такого розыгрыша, уже в одиннадцатом классе, закончилась их дружба с Митей Чеканкиным, а ведь были с детского садика — не разлей вода.

В цирковое училище родители Игоря не пустили, а загнали в медицинский институт, и тогда его специфическое чувство юмора расцвело пышным цветом. Он обожал нагрузить старый «дипломат» препаратами — чьими-то фрагментами и потрохами — и в метро, как бы невзначай, открыть его так, чтобы содержимое вывалилось под ноги какой-нибудь юной дамочке. Он сделался проклятием родных и преподавателей; однажды в метро он познакомился с жертвой своего розыгрыша, и все, кто его знал, поразились случившейся перемене.

Эта была любовь, как о ней пишут в книгах — большая и светлая. Бывший разгильдяй засел за книги, ел печенье у нее с ладони и даже, кажется, начал писать стихи. Через полгода безмятежного счастья Тамара спокойно бросила Игоря и ушла к его однокурснику, сыну богатых родителей.

Ни до, ни после той черной среды Игорь Котельников не знал такого отчаяния.

Он кое-как вышел из запоя. Попробовал наркотики и с трудом бросил. Завалил сессию и пересдал, пользуясь искренним сочувствием преподавателей. Наконец, излечился, но с тех пор навсегда определился в отношении с женщинами.

У него всегда было много баб. Щуплый и некрасивый, он притягивал их, как мед. Острый на язык, осведомленный во всех областях медицины, веселый и свободный от комплексов, он жил, как считал нужным. Работу не очень любил, но и не тяготился ею.

Разумеется, так было в те дни, когда в больницу не привозили в тяжелом состоянии близких знакомых.

Игорь заполнял бумаги; снаружи, за окном, жил город, сигналил, дымил, ревел моторами. Внутри, за неплотно прикрытой дверью, жила по своим законам больница — приглушенные голоса, и взвинченные, нервные голоса, и шаги, и звяканье, шелест тряпки по полу и шум воды по трубам.

Юлька оставалась без сознания.

* * *

— Викуля, выручай. Я тебя очень-очень прошу…

— Послушай, мы так не договаривались! Я менеджер, а не клоун!

— Вика, я все объясню. Приезжай ко мне на квартиру, прямо сейчас, возьми такси, я оплачу!

Ирина говорила по мобильнику, стоя в ванной Лизиной квартиры, с пустив в раковине воду под большим напором.

— Вика, я тебя умоляю! Это дело жизни и смерти!

— Приеду, — помолчав, сказала Вика.

— Я отблагодарю! Спасибо, подруга!

Ирина перевела дыхание.

— Осталось уговорить Лизу, — пробормотал демон.

— Лиза, к твоему сведению, — ведьма наскоро умылась, — по своей природе опекунша. Ей надо ухаживать за беспомощными, тогда она чувствует себя человеком. И муж ей нужен — слабенький, болезненный, или умело играющий на жалости…

— Я не заказывал сеанс ясновидения.

— Это не ясновидение, — Ирина взяла с полки бумажное полотенце. — Это психология, Олег. Учись.

Демон, против обыкновения, не стал морщиться:

— Тогда скажи мне, как психолог. Лиза, в ее нынешнем состоянии, похожа на самоубийцу?

Ирина уперла руки в бока:

— Теперь — нет. А кто, скажи мне, оказался с ней рядом в самый напряженный момент? Кто утешил ее и отвлек? Кто пообещал помощь? Кто, в конце концов, нашел ей работу?!