Невеста из ниоткуда - Андрей Посняков

– А что?

– Вот уж не думал, что обычаи веси такие же, как у нас. Что девы их свободны да горды, никому не дают спуску.

– Вот и я не дам! – рассмеялась Женька. – Никому! И мужу – тоже.

– Ого! – старый варяг одобрительно покивал. – Клянусь Одином, славно сказано! Словно б варяжской девой. Гляжу, повезло нашему конунгу с женой.

Тяка зарделась:

– Спасибо.

– Во-он тут, на бревно, присядь, коли стоять умаялась, – кивком указал Свенельд.

– Да не умаялась. Стоя-то лучше видно.

Молодые воины – Свенельдовы гриди – числом около двух дюжин, в полном боевом вооружении – кольчугах и шлемах, выстроились шеренгою у задней стены княжеских хором, сжимая в руках луки, довольно высокие и по виду – тугие. Впереди, метрах в двадцати пяти, виднелись вкопанные в землю столбы – мишени, а дальше, у крепостной стены, еще одни, точно такие же, но до них от лучников уже было около полусотни метров.

– Коли ближняя цель, – поглядывая на строго сдвинувшего брови Свенельда, бойко говорил Эйнар. – Тогда целить надо ниже. Коли цель средняя, шагов на полсотни – прямо смотреть, а когда длинная, на сотню и более – верхом бити. Ясно все?

– Ясно, хевдинг! – хором откликнулись парни.

– Ну, а коли ясно… Первые – в ближнюю мишень, вторые – в дальнюю. Стреляйте!

Эйнар махнул рукой, полетели стрелы…

Старый варяг пристально вглядывался в стрелков, затем, не поленясь, вместе с Эйнаром и поспешавшей за ними Женькой прогулялся до мишеней. Вернувшись, остановился напротив мазил, посмотрел строго:

– Ты, Фарлаф, куда целил?

Совсем юный паренек – из тех, что были с Эйнаром и рыжим Рулафом, – смущенно потупился.

– Очи-то подними, инако плетей получишь! – взъярился Свенельд. – Твоя мишень – крайняя, так?

– Так, мой ярл!

– И куда же ты целил, чудо?

– Чуть выше.

На отрока было жалко смотреть, казалось – вот-вот расплачется.

– Чуть? – Воевода почмокал губами. – А надо не «чуть», тебе надо на крыши башни целить.

– Так я же и…

– А ну, цель!

Фарлаф проворно вытащил из колчана стрелу, натянул тетиву… руки его заметно дрожали, на тонкой шее забилась синяя жилка.

– Опусти лук, – тихо приказал Свенельд. – Эйнар!

– Да, воевода?

– Тебе плетей, не ему. Почему заранее не проверил? Слабоват еще Фарлаф для такого лука!

– Так сейчас другой лук спробуем, – заволновался Эйнар. – Послабже. Может, не только в луке дело-то? Может, у Фарлафа еще и руки кривые и глаз косой?

– Великий воин Фарлаф Кривая Рука! – засмеялись воины. – Фарлаф Косой Глаз!

Парнишка обиженно набычился и, выхватив из ножен меч, набросился на Эйнара. Тот, впрочем, не стал дожидаться удара и, ловко отскочив в сторону, вытащил свой клинок. Мечи скрестились со звоном.

Одобрительно качнув головой, старый воевода хлопнул в ладоши:

– Молодцы оба! Тор был бы доволен вами. Тобой, Фарлаф, – за то, что не стерпел обиды, словно какой-нибудь нидинг, а тобой, Эйнар, за то, что вовремя дал отпор. Теперь вложите мечи в ножны… Обнимитесь. А вы, мои славные воины… – Свенельд повернулся к остальным. – У кого лук послабже?

– У меня!

– И у меня.

Из строя вышли двое.

– Возьми, Фарлаф, – кивнул старый варяг. – В том нет урона твоей чести, ты еще молод и в полную силу воина не вошел.

Поклонившись, парнишка взял поданный лук, наложил стрелу, прицелился…

Женька едва сдерживала смех – уж больно похож был этот юный викинг на провинившегося двоечника, оставленного после уроков переписывать диктант. Так же хмурил брови, усердно высовывал язык…

– Стреляй!!!

Звеня, пропела стрела, полетела пологой дугою, угодив точно в середину дальнего столба.

– Молодец! – захлопала княжья невеста. – Славно!

– Славно, славно, – довольно поддержал воевода.

– Дядюшка Свенельд, а можно мне попробовать, а? – сладким голосом попросила Летякина. – Ну, пожалуйста, ну, хоть один разочек!

– Тебе? – Старый воин не очень-то и удивился, лишь хмыкнул. – А похоже, твоя матушка была из наших. Как ее звали?

– Ммм… Астрид Линдгрен! – хитрая девушка живенько вспомнила первое попавшееся скандинавское имя – про Карлсона в детстве читала, смотрела и старые мультики.

– Астрид?! Я так и думал! – под одобрительный гомон присутствующих заявил Свенельд. – То-то я и смотрю – неплохо ты говоришь по-нашему. Не особенно чисто и, по правде сказать смешно, но понять можно. Святослав-конунг – тоже варяг, как и мы… и ты – пусть даже только по матушке. Знай, дева, мы тебя в обиду не дадим, клянусь Тором и Фрейей! Рулаф! Принеси деве лук… в сарае, знаешь где, возьми детский.

– Детский? – Женька обиженно хмыкнула.

– А обычный ты и не натянешь, не думай. Хотя попробуй… Фарлаф!

Только что реабилитировавшийся «двоечник» с поклоном протянул лук – длинный, тяжелый… Натянуть его Тяка не смогла, как ни пыталась. Хорошо хоть никто не смеялся, да и рыжий Рулаф явился быстро.

Детский лук – значительно меньший по замеру – тоже оказался тугим, но его-то девчонка натянула, правда, по мишени позорно промазала:

– Не умею пока. Дядюшка Свенельд, а можно, я иногда сюда приходить буду – учиться?

– Всегда приходи! – кивнул воевода. – Как только захочешь. Или уж теперь – когда муж отпустит.

Муж…

Какого примерно возраста был Святослав, Женька пока как-то не думала, представляя его этаким заматерелым мужиком типа водителя лесовоза или трелевочника. Ну а как иначе – он же киевский князь. Князь! А значит, и облик должен иметь соответствующий.

Между тем все захохотали, но вовсе не обидно, а весело. Посмеялась и Женька да махнула рукой:

– Ладно, пойду я. Мало ли кто в горницу заглянет, зайдет?

Простившись с варяжской дружиной, девушка неспешно направилась к хоромам, однако, свернув за угол, озадаченно остановилась. С высоты хором свисала забытая веревка, вокруг которой толпились люди во главе с каким-то парнем в красном пижонском плаще и длинной, затканной золотом рубахе. Слева, у пояса, висел в красных сафьяновых ножнах меч, пальцы были унизаны сверкающими на солнце перстнями. На ногах – обычные, без всяких украшений, башмаки-поршни, на голове – круглая кожаная шапочка, из-под которой, прикрывая большую золотую серьгу в ухе, падал на плечо длинный чуб.

– Вон она… вроде! – вскрикнув, кто-то показал на Женьку рукой.

Парень резко обернулся: голубоглазый, статный, он живо напомнил девчонке Кольку Смирнова, оставшегося где-то далеко-далеко… дома. Смотрел парень строго, правда, выглядел едва ль старше Женьки, оттого, верно, и отпустил усы – совершенно-таки дурацкие, вислые, как у моржа!