Нед. Перекресток судеб - Евгений Щепетнов

— Больше не пей вина – холодно сказал Нед – и никаких женщин – тоже. Иначе запру в подвал, и будешь там сидеть все время, пока я нахожусь рядом. Поняла?

— Поняла – хмуро сказал Гира и подняв руку, потерла лоб – голова болит. Ты меня обидел, я пошла и напилась. И я уже давно не была ни с кем в постели. Мне что теперь, похоронить себя? Ты меня отверг – что я должна была делать? Мне хочется любви, ласки…

Нед промолчал. Почему‑то ему вдруг стало смешно, и он подумал о том, что ему достаются какие‑то особо злостные бабы. Ну – ни одной нет простой и незамысловатой! Одна чудней другой!

Месть богини любви? Неужели эта богиня так злопамятна, и все еще мстит за то, что Нед когда‑то пожалел серебряника на алтарь Селеры? Все может быть – этих богов, ну никак не понять. Вот привязали его к этой бабе, не отличающейся ни особой совестливостью, ни нравственными устоями – зачем? Почему боги так пошутили? Только ведь не ответят… промолчат, как и всегда. Увы.

«Странно – почему сегодня я назвал Герлата отцом? Он даже вздрогнул, когда я так сказал! «Останетесь с отцом». Вот как я ляпнул! Не думая. А может – не ляпнул? Муж моей матери, хороший человек – может это мой мозг решил, что этот мужчина достоен быть моим отцом? Все может быть. Но странная оговорка, да. Впрочем – пусть все идет так, как идет… утром скажу ему – где спрятаны деньги. Пусть порадуется. Сомневаюсь, что он просто так возьмет, и потратит их – пропьет, прогуляет. В дело пустит, уверен. Кстати сказать – ведь ему принадлежит доля в тех деньгах, что мы получили в пещере. Нужно будет выплатить их ему. Все потом, когда вернусь. Хоть бы уж получилось, с драконами‑то. Иначе… иначе я не знаю, что мне делать. Совсем не знаю… »

* * *

Сияющая, великолепная пустота. Почему великолепная? Потому, что позволяет летать в небесах – жемчужных, прекрасных – розовых… синих… голубых… красных… Какие они, эти небеса? И небеса ли они? И кто она? Да – кто она такая?

Сознание плавало, рассыпаясь в пространстве, и сущность долго не могла собрать себя – цельную, имеющую душу, осознающую реальность.

Потом вдруг появилась точка. Она была маленькой, незаметной, но внезапно выросла и стала размером с кулак, а потом еще больше– с голову! Чью голову? Ну – чью‑то, да.

Существо сидело перед ней и щурило сияющие желтые глаза. Его крылья и гладкое, покрытое голубой и красной чешуей тело – все было прекрасно. Оно улыбалось, скаля белые, здоровенные зубы, потом неожиданно, мелодичным, как колокольчик, голосом, заявило:

— И как ты тут оказалось, чудо?

— Где – оказалось? И вообще – кто я?

Существо рассмеялось, будто кто‑то начал бить в серебряный колокольчик серебряной же ложкой. Отсмеявшись, покачало головой:

— Если этого не знаешь ТЫ, как могу это знать Я?! Задача!

— А на кого я… похоже?

— Ну… не знаю. У тебя четыре лапы, розовая шкура, два глаза. Вообще – ты выглядишь отвратительно. Ты не нашего рода – это точно. И не рода Хозяев. У них головы большие, а тело маленькое. Ты же довольно большое существо, а голова маленькая. Ты – дура? С такой маленькой головкой – как ты можешь соображать? Ты вообще – понимаешь, что я тебе говорю?

— А почему я дура, а не дурак? Как ты это определило?

— Оп! Во–первых, я – она! Я девочка! А во–вторых – как я могу не понять, что ты «она», когда прекрасно это вижу? У тебя нет того предмета, что присущ мальчикам. Понимаешь? Значит ты тоже девочка. Если, конечно, эта штука не прячется где‑то у тебя внутри. Ну‑ка, дай я тебя рассмотрю! Раздвинь лапы!

— Не буду. Не раздвину. Я помню, что это нехорошо. Кроме… определенных случаев. Каких – я не помню. Да, я девочка, точно. Я человек. Женщина. Девушка. Помню!

— Ну вот – уже хорошо! – усмехнулось существо – что‑то помнишь. А как тут оказалась – не помнишь?

— Нет… я летала… летала… летала… а потом, вдруг – ты! И как мне тебя называть? Кто ты?

— Я? Высшее существо. Если не считать хозяев, конечно. А вот ты кто… слуга? Одна из стенов?

— Кто такие стены? Я не знаю.

— Нуу… слуги хозяев. Как и мы. Только вы низшие, а мы высшие. Вы сделаны для того, чтобы за нами ухаживать. Когда я еще не уснула, вы приносили нам еду, выносили наши испражнения. Но тут мы не едим и не испражняемся – и зачем тогда ты здесь?

— Где – здесь? Я где?

— Хмм… опиши – что видишь. Давай, попробуй!

— Яйцо. Или пузырь? Прозрачный такой, но… не совсем. Упругий – я сижу на нем… в нем, и мне удобно. А вокруг – ничего. Небо… и ты, странное существо. Ты как‑то должно называться, но я забыла название! Что‑то такое с тобой связано, но что – вот вопрос! Высшее существо? Почему‑то мне так не кажется. Высшие – это мы. Видишь – у меня пальцы, руки. А у тебя зубы. Острые, как у зверя. А все, у кого такие зубы – не высшие существа.

— А кто тогда? – радужное создание хлопнуло крыльями, и дважды прикрыло желтые глаза с вертикальными зрачками – как это не высшее? Я всегда знала, что мы высшие существа! Мы вырастем, и будем летать в небе! А пока – спим. И ты спишь. Наверное… Или не спишь?

— Ты чего пристала? Я что, знаю – сплю я, или бодрствую, если я вообще не знаю, где нахожусь?! Ты глупое существо, совсем даже не высшее! Пошла вон отсюда!

— Шшшш! Сейчас я тебе врежу! – существо вдруг выросло до размеров большой собаки, захлопав крыльями, бросилось на девушку, вскочившую на ноги, и вдруг… оказалось за стенкой пузыря, беспомощно болтая крыльями, кувыркаясь, как брошенный с крыши плод дерева чуфа.

Девушка подошла к стенке пузыря, посмотрела на то, как существо пытается выправить полет и негромко хихикнула:

— Так тебе! Будешь еще зазнаваться! Поганец! То есть – поганка, если ты девушка.

— Девушка, девушка – вдруг раздался голос, и существо зашипело, устроившись на полу пузыря – как ты это сделала?

— Чего – как?

— Ну… выкинула меня?

— Опять началось! Да не знаю я ничего! Просто захотела, чтобы тебя тут не было, и все тут!

— Жаль… – существо нахохлилось, опустив крылья, опавшие, как две тряпочки – а мне хотелось с тобой поговорить. Скучно здесь. Одни и те же морды. Уже все обсудили, все обговорили – ни одного нового существа нет! Большинство уже и не хочет выходить в межмирье. Делать тут нечего. Зекеры попрятались, они нас чуют на расстоянии, не поймать. Остается только парить в пространстве… или, вернее – между пространствами – и мечтать, что когда‑то проснешься. И полетишь! Высоко в небо! Туда, где буйствуют ветра! Туда, где видно горы, снега, море! Так всегда говорил Наставник. А потом сказал, что нужно лечь поспать. Немного поспать. И скоро нас снова разбудят. Но так и не разбудили. Хорошо хоть, что мы научились выходить в межмирье. Сначала тут было весело – кучи зекеров! Они вначале нас хотели сожрать, а когда мы их стали есть – попрятались.