Вежливость королев - Надежда Первухина

— Как ты полагаешь, Уильям, они уже пришли в себя после Окон?

— Должно быть так, — отвечал невидимка. Уильяму приходилось нелегко: любой костюм заканчивался там, где начиналась его невидимая голова. Странно, но слуги быстро привыкли к безголовому приятелю герцога и уже не шарахались, когда на них в сумерках двигался мужской костюм, имевший над пышным воротником из кружев пустое место.

— Тебя дамы могут испугаться, — заметил герцог.

— Если они действительно отражения известной нам женщины, то пугливость им не должна быть свойственна. Тем более что я им все объясню, — парировал прозрачный магистр.

— Хорошо, — усмехнулся герцог, — Я надеюсь, что хоть они поймут эти объяснения. Потому что все твои высокоученые фразы созданы на погибель моего рассудка и здравого смысла. Кстати, ты заметил: женщины в самом деле поразительно похожи!

— Заметил. Но ведь это и входило в программу. Зачем вам женщина, не похожая на Абигейл?

— Действительно… Ох, Вилли, что-то я себя неуютно чувствую.

— Созерен?

— Легче выдержать хорошую драку с бандой головорезов Удаленных, чем давать объяснения женщине.

— Двум женщинам. Вы сами просили резервную копию.

— Сам, — мрачно согласился герцог…

А одна из упомянутых дам, в честь которых готовился в герцогском замке парадный обед, не подозревая, какие думы и печали омрачают чело Главного Советника Тарсийского Ожерелья (и тем более не подозревая о существовании и Советника, и такой загадочной страны), отдалась на волю судьбы и посему весело плескалась в большой бадье из мореного дерева и хохотала, слушая шуточки-прибауточки бойких служанок.

Поначалу Карина, увидев бадью, завопила: «Это чё?! Я туда должна лезть мыться?! Скамейки тут у вас золотые, стены шелковые, а джакузи нету! И вместо унитаза — дырка в полу! Не фига себе богатая жизнь! Замок, называется!» Но потом поняла, что лучшего ожидать не приходится, и, с удовольствием стянув с себя опостылевший «бэтгёрловский» костюм, полезла в душистую воду, опираясь на плечо девицы с именем Марджи. При этом Марджи вдруг жалостливо вскрикнула:

— Госпожа, ваша спина! На ней нет живого места! Ужасно!

— Да знаю! — пробулькала Карина. Она уже погрузилась в бадью почти по переносицу — вода была такая нежная и влекущая, ласкающе-теплая, пахла свежеразрезанным лимоном и чуть пощипывала кожу. — Синяки сами пройдут…

— Нет-нет, Энджи, немедленно принеси целебную мазь господина С’едуксена! — потребовала Марджи у товарки. — Разве можно благородной госпоже ходить в синяках!

— С каких это пор я благородной стала? — пробурчала себе под нос Карина, но решила принимать все как есть. Благородной меня считаете — пожалуйста! Носитесь со мной, как дитя с «чупа-чупсом», — да ради бога! Только не уроните! Раз попала я в обстановочку, в которой впору только кино про жизнь и труды Чезаре Борджиа снимать, — буду вести себя соответственно.

Бывшая стриптизерша вдоволь наплескалась в бадье, Марджи вымыла ей голову. Причем Карина отметила, что вместо мыла здесь пользуются составом, похожим на крем, но пенится и отмывает он не хуже. Выкупавшуюся девушку подвергли процедуре смазывания спины, и процедура помогла — синяков не стало за минуту.

«Врачи тут, видать, покруче наших», — лениво подумала при этом разомлевшая от мытья Карина.

— Пожалуйте облачаться, госпожа, — ласково пропела Энджи и указала рукой на полукруглую нишу в стене «банной комнаты». В нише стояло зеркало на резном, с затейливыми инкрустациями из камней столике и шкаф, немного похожий на тот, что Карина видала в комнате, где очнулась вместе с Кириеной.

— Наряд-то хоть приличный? — для порядка спросила бывшая стриптизерша, но тут увидела рекомый наряд…

И позабыла обо всем на свете.

Таких платьев ей даже в самом смелом сне про красивую жизнь не снилось.

Хотя чего уж такого особенного в сочно-василькового цвета ткани, мягкостью и переливами напоминающей бархат? И то, что воротник и гладкие рукава сплошь затканы голубоватыми мерцающими шариками, похожими на жемчуг, — тоже не фантастика. К воротнику сзади на золотой цепочке крепилась прозрачная, небесного цвета длинная накидка воланами — просто и без вычурности… Но когда Карина — в платье и с искусно уложенной прической — полностью оглядела себя в зеркале, то не узнала собственного отражения.

— Это не могу быть я… — прошептала она. — Это королева какая-нибудь…

И тут Марджи аккуратно вплела в завитки Карининой прически золотые листья лучившейся драгоценными камнями диадемы.

— Невероятно, — только и прошептала Карина. Она сама себя не узнавала.

Точнее, узнавала. Только с другой, ранее скрытой и неизвестной стороны.

И если инопланетяне пытать ее не будут (Карина даже внутренне засмеялась глупости своих домыслов, любуясь покроем платья и сверканием камней диадемы), Слонище Акбар во главе своей банды тоже по ее душу сюда не явится, то значит…

Значит, ее сказка началась.

Ну, может, и не сказка.

Что-то в. этом роде…

— Теперь вам пора подкрепиться, госпожа, — кланяясь, сказали служанки. — Мы проводим вас в трапезную.

— Погодите! — Карина отчаянным жестом сложила перевитые блестящими бусами руки. — Я никуда не пойду, клянусь мамой, пока вы мне не расскажете, что это за место, в котором я нахожусь! Я должна все знать заранее!

— Но нам не велено… — Девушки переглянулись. И тут Карина неожиданно коснулась диадемы рукой и произнесла незнакомым, властным голосом:

— Я вам велю.

Служанки даже слегка побледнели и поклонились:

— Как будет угодно госпоже… Так что же вы хотите узнать?

Карина припомнила, что прежде всего требуют герои фантастических романов, попав в параллельный мир, и заявила:

— Историю!

— Нашего замка?

— Нет. Всего, что вокруг. Что это за страна?

— Тарсийское Ожерелье, госпожа, — пояснила Марджи. — Так называется она испокон веков.

— А почему?

— Наверно, потому, что живем мы как бы на нескольких островах. А соединяют их переходы, которые построили еще при самом первом короле…

— Вот здорово! Рассказывайте дальше!

— Только не гневайтесь, госпожа, мы и сами многого не знаем. Мы ведь только служанки.

— Ничего. Я тоже вроде… не королева. Хотя… как сказать.

— Позволите начать, госпожа?

— Позволяю.

— Давным-давно в далекой-далекой… местности, там, где теперь, говорят, находится страна Затумания, существовала одна маленькая деревня.

— Это ты деревня, — тут же встряла в повествование подруги востроглазая Энджи. — Город там был. Хоть, конечно, и небольшой. И в этом городе, который стоял на берегу очень красивого моря, жила-была бедная девушка из семьи простого моряка.