Тень и кость - Ли Бардуго

Я потянулась, чтобы провести пальцем по замысловато вырезанным птицам и цветам на столбике кровати. Высоко надо мной сквозь балдахин виднелся цветной орнамент на потолке, состоящий из листьев, цветов и летящих птиц. Я разглядывала узор, пересчитывая листочки на венке можжевельника, и не заметила, как задремала. Тут послышался стук в дверь.

Откинув тяжелые покрывала, я скользнула ногами в изящные отороченные мехом тапочки, оставленные у кровати. За дверью ждала служанка со стопкой белья, обувью и кафтаном синего цвета, перекинутым через руку. Не успела я поблагодарить девушку, как та сделала реверанс и исчезла.

Закрыв дверь, я положила обувь и одежду на кровать, а новый кафтан аккуратно повесила на ширму и некоторое время просто смотрела на него. Всю жизнь я носила одежду, оставшуюся от старших сирот, а затем стандартную униформу Первой армии. Конечно, у меня никогда не было ничего, сделанного на заказ. И тем более я никогда даже не мечтала носить кафтан гриша!

Я умылась и расчесала волосы. Я не знала, когда придет Женя, поэтому не была уверена, есть ли у меня время на ванную. До смерти хотелось чаю, но у меня не хватало храбрости позвать служанку.

Наконец мне ничего не оставалось делать, поэтому я взялась разбирать одежду на кровати. Там были обтягивающие брюки из ткани, которую я никогда не видела раньше – она сидела и ощущалась как вторая кожа; длинная блуза из тонкого хлопка, которая подпоясывалась синей лентой, и высокие сапоги. Но назвать эту обувь сапогами казалось неправильным. У меня были сапоги. Эти же были чем-то совершенно иным: черная кожа мягчайшей выделки, идеально облегающая мои икры. Наряд был странным: с одной стороны, она походила на ту, что носят фермеры и крестьяне, но ткань была мягче и дороже – обычный крестьянин не мог себе позволить такую.

Когда я оделась, то стала разглядывать кафтан. Неужели я действительно собиралась надеть его? Неужели я действительно стану гришом? Это казалось невозможным. «Это просто форма», – упрекнула я себя. Потом, сделав глубокий вдох, сняла кафтан с ширмы и скользнула в него. Он был легче, чем казался, и, как и остальная одежда, идеально подходил мне. Застегнув маленькие потайные пуговки спереди, я отступила, пытаясь хоть немного рассмотреть себя в зеркале над умывальником.

Кафтан был глубокого полуночно-синего цвета и почти доставал мне до пят, а рукава были широкими. И хотя он во многом походил на пальто, но был столь элегантным, что я чувствовала себя так, будто надела платье. Затем я заметила вышивку на манжетах.

Как и все гриши, эфиреалы обозначали свое назначение в ордене цветом вышивки: голубой для проливных, красный для инфернов и серебряный для шквальных. Мои манжеты были вышиты золотом. Я пробежалась пальцем по золотым нитям, чувствуя резкий приступ тревоги, и чуть не подпрыгнула, когда услышала стук в дверь.

– Очень хорошо, – сказала Женя, когда я открыла ее. – Но ты бы лучше смотрелась в черном.

В ответ я очень грациозно показала ей язык, а затем поспешно последовала вдогонку, пока она прошествовала по коридору и начала спускаться по лестнице. Женя повела меня в ту же куполообразную комнату, где накануне мы собирались для процессии. Сегодня тут и близко не было вчерашней толпы, но все же стоял гул разговоров.

Гриши толпились по углам вокруг самоваров или располагались на диванах, обогреваясь у печек с изразцами, а некоторые завтракали за длинными столами, расположенными в центре комнаты в форме квадрата. И вновь шум сошел на нет при нашем появлении. На этот раз многие хотя бы сделали вид, что продолжают разговор, когда мы проходили мимо. Две девушки в мантиях заклинателей налетели на нас. Я узнала Марию, которая накануне перед процессией спорила с Сергеем.

– Алина! – прощебетала она. – Нас вчера не представили должным образом. Я Мария, а это Надя, – она указала на розовощекую девушку рядом, которая широко улыбнулась мне. Мария взяла меня под руку, намеренно поворачиваясь спиной к Жене. – Пошли, сядешь с нами!

Я нахмурилась и открыла рот, чтобы возразить, но Женя просто покачала головой и сказала:

– Иди. Твое место с эфиреалами. Я найду тебя после завтрака, чтобы устроить экскурсию.

– Мы можем показать ей округу… – начала Мария.

Но Женя перебила:

– Чтобы устроить тебе экскурсию по просьбе Дарклинга.

Мария покраснела.

– А ты что, ее служанка?

– Что-то вроде того, – ответила Женя и отошла, чтобы налить себе чашку чая.

– Слишком высокого о себе мнения, – прокомментировала Надя, тихонько фыркнув.

– С каждым днем все наглее, – согласилась Мария. Затем она повернулась ко мне и воскликнула: – Ты, должно быть, умираешь с голоду! – Она провела меня к одному из длинных столов, и двое слуг выступили вперед, чтобы выдвинуть перед нами стулья.

– Мы сидим здесь, по правую руку от Дарклинга, – сказала Мария с гордостью в голосе, указывая вдоль стола, где сидели остальные гриши в синих кафтанах. – Корпориалы сидят там, – она презрительно посмотрела на противоположный стол, где сердитый Сергей и несколько других одетых в красное мужчин ели завтрак.

Мне пришло в голову, что, если мы были по правую сторону от Дарклинга, корпориалы сидели равноудаленно от него слева, но я не стала заострять на этом внимание девушек. Стол Дарклинга пустовал, единственным намеком на то, что его место там, был огромный черный стул. Когда я спросила, будет ли он завтракать с нами, Надя энергично замотала головой.

– О, нет! Он даже почти не ужинает с нами, – пояснила она.

Я приподняла бровь. Столько шума из-за того, кто сидит ближе к Дарклингу, а он даже не утруждал их своим присутствием?

Перед нами поставили тарелки с ржаным хлебом и селедкой, и я чуть не поперхнулась. Ненавижу селедку! К счастью, на столе было полно хлеба и, как я с изумлением заметила, нарезанной сливы, которую, должно быть, выращивали в теплицах. Слуга принес нам горячий чай из одного из больших самоваров.

– Сахар! – воскликнула я, когда он поставил передо мной небольшую плошку. Мария и Надя обменялись взглядами, и я покраснела. Последние сто лет сахар был нормирован в Равке, но, судя по всему, он не в новинку в Малом дворце.

Еще одна группка заклинателей присоединилась к нам и, после краткого представления, все начали закидывать меня вопросами.

Откуда я? С севера. Мы с Малом никогда не врали о том, откуда мы. Просто не открывали всей правды.

Действительно ли я была картографом? Да.

Правда ли, что на меня напали фьерданцы? Да.

Сколько волькр я убила? Ни одной.

Всех их, казалось, разочаровал последний ответ, особенно парней.

– Но я слышал, что ты убила их сотни, когда скиф был атакован! – возразил один из них по имени Иво, холеный, как норка.

– Ну, это не так, – ответила я, а затем задумалась. – По крайней мере, не думаю, что это так. Я… эм… вроде как потеряла сознание.