Хочешь выжить – стреляй первым - Виктор Тюрин

Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но чувствовал себя явно неловко.

— Ну и… — я не стал продолжать, давая ему закончить самому.

— Она, правда, хороший человек. Она стирает. Ей… Она и приезжих обстирывает. Она мне всегда… Вы видели ее, сэр! Это Маргарет!

Судя по тому, что он меня стал называть "сэр", парень сильно разволновался. В глазах блеск, а на щеках — легкий румянец.

— Говоришь, хороший человек?

— Да, сэр. Очень хороший человек. Она чем-то похожа на мою маму.

— Хорошо. Отнеси ей десять долларов. И пусть она хорошенько подгонит твою одежду.

Он даже задохнулся от названной суммы. Глаза стали большие и радостные.

— Я… Сэр! Она… Спасибо, сэр!

Пока он невнятно благодарил меня, я скинул ему на ладошку две пятидолларовые монеты.

— Не потеряй на радостях.

Парень сначала сорвался с места, держа деньги в кулаке, но потом остановился, аккуратно вытащил длинную просмоленную бечевку. Она охватывала по горлу старый кожаный мешочек, покрытый какими-то непонятными узорами. Раскрыв его, он осторожно положил туда деньги.

— Это что, твой потайной карман? — пошутил я.

— Карман? Нет… Это… — он видно хотел сказать, но в последний момент передумал, — то, что у меня осталось от мамы.

Тут его голова медленно опустилась. Он смотрел в землю.

"Мне только его слез не хватало для полного счастья".

— Все. Иди. После примерки — в салун. Я тебя там буду ждать.

С минуту я смотрел ему вслед, после чего направился в местную скупку золота. Эту лавку я приметил буквально пять минут назад. Мне не хотелось светиться с подобным товаром в маленьком городишке, где все на виду, но теперь — какая разница.

Плотного телосложения, коренастый мужчина с мускулистыми руками, больше походил на ковбоя или старателя, но никак не на лавочника. При виде меня он как стоял, уперев руки в прилавок, так и остался стоять. Ни в движениях, ни во взгляде не было ни суеты, ни страха, только холодное спокойствие и уверенность в себе. Я бы не удивился, если бы у него под прилавком лежал заряженный дробовик или револьвер. Осмотрелся. Слева от меня на стене висела голова здорового медведя с оскаленной пастью. На противоположной — копье и два скрещенных томагавка.

"Классно смотрится!".

Заметив, что я их внимательно разглядываю, сказал: — Военные трофеи. Вот этот топорик, висящий слева, чуть было на тот свет меня не отправил. Три пальца правее и все!

Я повернулся к нему. Увидев к своим словам интерес, помедлив, пояснил: — Пришлось повоевать в свое время. И с сиу, с апачами, с команчами, — секунду помолчав, добавил вызывающе. — И с бандитами. На мексиканской границе.

Я почувствовал, как он напрягся, в ожидании моей реакции.

— Расслабься. Только один вопрос, а потом перейдем к делу: как ты здесь оказался солдат, после своих подвигов?

Хозяин лавки нахмурился. Стало видно, что своим вопросом я попал ему в больное место, но было уже поздно что-то менять. Я уже не надеялся на ответ, как все же его получил: — Нога.

Увидев в моих глазах непонимание, зло пояснил: — Бандиты колено прострелили. Нога не сгибается.

Судя по его суровому виду, хозяин лавки был явно не тем человеком, которому требуются слова утешения, поэтому я решил больше не искушать судьбу, а молча полез в карман. Достав комок из спутанных золотых цепочек, положил его рядом с весами, стоявшими на прилавке. Рядом с ними лежало несколько открытых коробочек со стоявшими в них гирьками — разновесами. Он посмотрел на золото, потом на меня. Если золото он только окинул взглядом, то меня он явно оценивал.

— Ты, правда, мальчишку забираешь в Нью-Йорк, к родственникам?

— Да.

— Не обижай его, он хороший паренек.

"Нормальный мужик. Прямолинейный, бесхитростный, грубоватый, но в общем порядочный, по-моему, человек".

— Я что похож на человека, способного обидеть ребенка?

— Ты воевал?

Я утвердительно кивнул.

— Я тебе скажу так. Мы простые люди и живем в свободной стране. Каждый решает сам, кем ему быть. Здесь, на Западе, если человек хочет быть плохим, и при этом это сильный человек, то его мало кто остановит. Здесь, не как на Востоке, где на каждом углу полицейский. С другой стороны, если сердце человека чистое, без червоточин, он живет честной и прямой жизнью, но опять же, только потому, что на то его воля. Ты, похоже, относишься к хорошим парням, солдат. К тому же у меня нюх на крыс помойных, типа тех троих, которых ты вчера отправил в ад.

Судя по любопытству, проявившемуся в его глазах, он был не прочь обсудить вчерашний поединок. Развивать эту тему мне не хотелось, поэтому я сухо бросил: — Сами напросились. Перейдем к делу?

— К делу, так к делу, — разочарованно протянул владелец скупки.

Разделив цепочки, он внимательно осмотрел каждую из них. После чего загрузил их, одну за другой, на чашку маленьких весов. Другую чашку начал заполнять разновесками. Некоторое время выравнивал чашки весов, подбирая гирьки. Выпрямился. Достал из-под прилавка деревянную коробку, а из нее несколько бумажек.

— Держи, — и протянул мне деньги.

Я не глядя, сунул их в карман. И уже собрался попрощаться, как мне в голову пришла одна дельная мысль.

"Грогги "Мексиканец". А почему бы и нет? Человек-то неплохой. Пусть пользуется".

— Послушай…

— Бен.

— Послушай, Бен, ты про "Мексиканца" слышал?

Лицо Бена сразу напряглось: — Слыхал.

— Я же сказал: не напрягайся. За его голову сколько обещали?

— Шестьсот долларов, — в его взгляде и голосе прорезалась явная заинтересованность.

Хозяин лавки был, похоже, не только солдатом, но и деловым человеком.

— Здесь милях в шестидесяти есть заброшенный городок, — Бен кивком подтвердил мои слова. — Там лежат трупы "Мексиканца" и его бандитов. Прошло двое суток и они, конечно, пованивают, но на цену это вряд ли повлияет. Главаря опознаешь по перевязанному боку. Рядом с ним валяется коробка с женскими побрякушками и часами.

Бывший солдат облизал разом пересохшие губы: — Ты… А сам чего?

— В благодарность за это, ты сделаешь для меня одно дело. Хорошо?

— Честью солдата клянусь! — голос его чуть дрогнул.

— Там, недалеко от колодца, могила. Ее нетрудно найти. Холмик и воткнутый в него простой деревянный крест, обложенный камнями. Я хочу, чтобы ты перевез и похоронил его на местном кладбище. Как положено, со священником. Зовут его Барт Фергюссон. Умер два дня назад.

— Сделаю!

— Пока, Бен.