На неведомых тропинках. Шаг в темноту - Аня Сокол

— Держи, — я напряглась, но она достала из объемной сумки всего лишь связку ключей, — выполняю обещание.

— Спасибо, — буркнула я.

— Хватит дергаться! — рявкнула Пашка. — У тебя на лице большими буквами написано: «Хватайте меня! Я виновата!»

Я пожала плечами и потянулась за чаем. Надо чем-то занять руки и рот, а то сболтну не то. В голове стремительно прокручивались варианты развития событий — от плохого до крайне опасного.

— В следующий раз, — она снова полезла в сумку, — будь добра, потрать на создание тайника времени чуть больше, чем одну минуту.

Чашка, почти поднесенная к губам, замерла, опасно наклонившись. Но я уже ничего не замечала, не сводя взгляд с явиди. Насколько все плохо?

— Не старайся закрыть его спиной, если кто-то появится, не отводи глаза, стараясь смотреть куда угодно, только не туда. А если что-то перекочевало из тайника в твой карман, не придерживай его рукой. Я уж не говорю о сердцебиении, его ты вообще контролировать не в силах.

Я поставила чашку на стол, уж очень затряслись руки, откинулась на спинку и сжала пальцы в кулаки. Одна надежда, раз этот разговор происходит наедине, и в моем доме, а не на стежке при свидетелях. Есть крохотный шанс выкрутиться.

— Что ты будешь делать? Пойдешь к Семенычу?

Актуальный вопрос, особенно если учесть, что пришли они вместе, и староста покинул нас пять минут назад. Хотела бы, давно бы сдала. Но не спросить я не могла.

— Смеешься? — Она вытащила из сумки две объемные прямоугольные коробки, на вид ничем не отличающиеся друг от друга. — Ну, нашли у тебя кучу ядовитого железа. На лобное место теперь тащить? Да если у всех закрома перетряхнуть, найдешь поболее, да и поопаснее. Типа этого…

Она открыла ближайшую коробку. Я зажмурилась. Посмотрела еще раз. Ничего не изменилось. На темной подкладке из поролона лежало оружие. Обоюдоострый охотничий кинжал. Рукоять из черной кожи и перламутрово-белое навершие. Хищное лезвие, на вскидку чуть более двадцати сантиметров в длину и шести в ширину. Двусторонняя заточка, желоб для кровотока. Рядом с ним похожий на него, как родной брат, вытянулся стилет. Трехгранная заточка, плоская рукоять, также отделанная черной кожей, заканчивающаяся грибовидным утолщением, с таким же, как у ножа, белым украшением. Миниатюрный, десять-двенадцать сантиметров, узкий, смертоносный. Спрятать такой на теле — пара пустяков, но учитывая мой первый опыт… надо к нему профессиональное крепление купить. Несмотря на простоту и лаконичность, было ясно — передо мной не игрушка, не украшение, не сувенирная пара, а оружие, предназначенное для того, чтобы пускать кровь.

Явидь наблюдала за мной со снисходительным интересом.

— Чего застыла? — Она двинула коробку в мою сторону. — Переплавила я твои цацки. Теперь на алтарь идти не стыдно.

— Пашка…

— Чего, Пашка? — передразнила она. — Блин, у тебя ни клыков, ни когтей, — мне послышалось, или в ее голосе проскользнула боль, — даже огрызнуться как следует не можешь. Хотя о чем это я? В твоих руках это оружие не опаснее прежних вилок и браслетов, а потому…

Она, как заправский фокусник, скинула крышку со второй коробки. Там на таком же темном поролоне лежала такая же пара — нож и стилет, лишь навершия были дымчато-серыми, а не белыми. Явидь без колебаний запустила руку в коробку и вытащила узкий трехгранник.

— Самая лучшая сталь этой половины мира, — похвасталась она, — не такая опасная, как серебро, но тебе же надо на чем-то тренироваться. Послушай умного совета: если хочешь что-то спрятать, положи на видное место и сделай вид, что так и задумано. Пусть все привыкнут к ножу в твоих руках, а когда наступит время, ты его заменишь, — она кивнула на первую коробку, где лежали серебряные кинжалы.

Слов не было, одни эмоции. Я сидела в одной позе, так и не решаясь прикоснуться к какой-нибудь паре. Не решаясь взять в руки и оставить свой запах. Ловушка? Вернется Семеныч, заклинание, подавляющее волю, и прямым ходом на алтарь. Буду до хрипоты орать о коварстве подруги, но никто не поверит. А если и поверят, что ж, лучше не станет, алтарей много.

Не умею я владеть лицом, впору у Тёма уроки брать. Явидь резко встала, уронив стул, на котором сидела.

— Как знаешь. — Она отвернулась. — Выброси. Или сама к старосте иди, расскажи про плохую змейку.

— Пашка, — подчиняясь внутреннему импульсу, я вскочила и схватила ее за руку, — слишком неожиданно. Я не знаю, как к этому относиться, что делать. Я ничего уже не знаю.

Она принюхалась, как совсем недавно ветер.

— Не врешь.

— Не вру, — подтвердила я и сжала руку.

Вот чего я уж точно не ожидала, так это того, что ее лицо скривится от боли.

— Что? — Я опустила глаза и, не обращая внимания на рывки, которым не доставало силы, отогнула рукав. — Святые!

Чуть выше запястья руку охватывал след цвета пепла. След от ладони, дикое украшение охватывало руку мертвенно-светлым кольцом. Кто схватил ее за руку? Кто не побоялся оставить заклинание на ее коже? Метка Вины, отпечаток ладони сильнейшего.

Теперь либо в заклинание уже вложен алгоритм искупления, то есть надо сделать то и то, и след исчезнет. Либо ее может снять только наложивший, когда посчитает, что вина полностью искуплена, а виновная наказана в полной мере.

Серо-пепельный оттиск ладони, широкой мужской ладони, пальцы отпечатка накладывались друг на друга, цвет магии Седого демона. Наказана хозяином.

Пашка вдруг всхлипнула и сняла очки, посмотрев на меня красивыми глазами цвета меди, с одним зрачком. Дома, в нашей тили-мили-тряндии подруга маскировалась лишь частично, предпочитая собственные глаза с вертикальными зрачками, обзор лучше, скорость реакции выше и в освещении не больно нуждаешься. Метка — наказание. Блокировка способностей, частичная или полная. Что она сделала?

— Как ты можешь так жить? — спросила подруга, и большие человеческие слезы катились по ее щекам. — Как беспомощный инвалид? А это твоя инвалидная коляска? — Она вырвала руку и указала на коробки на столе. — Протезы, а не когти. Да я бы своими надвое переломила.

Пашка отвернулась, торопливо вытирая лицо.

Что произошло в нашем Юково? Что я проспала? Осененная внезапной догадкой, я посмотрел на змею. Пашка почти всегда была рядом, с тех самых пор, как я поселилась здесь, именно поэтому считалась моей подругой. Иметь в друзьях человека — это ли не позор? Но местные молчали, а значит… Я и раньше подозревала, что за мной наблюдают, но личность наблюдателя оставалась загадкой. Я удивилась собственной слепоте.

На какой-то промежуток змея утратила контроль, во время моей чехарды по стежкам. Возможно, она не видела в этом ничего плохого. Но тут учитывалось одно мнение. Хозяин, очевидно, думал по-другому.

Пришло время расплаты. Пожалеть явидь по-настоящему, от всей души не получалось. Поверните время вспять, я ничего не изменю, получи она хоть десяток меток. Но один вопрос волновал не на шутку.