Пленники Зоны. О возвращении забыть - Сергей Коротков

– Принято. Шмонай дозоры – и бегом на восточный рубеж. Держи ост. Там пулеметчик «двухсотый», – ответил Никита, осматривая мертвых боевиков, палатки и шалаши.

– Есть, командир, – отозвался Холод, – а ништяк мы их сработали?! А? Командир.

– Нормально, – сухо констатировал Никита, – х…ли с ними церемониться?

Наушники хохотнули голосами Дена и Будынника.

Все занялись рутинной работой по зачистке лагеря, сбору трофеев, охране периметра. Зиндана как будто и не было – никто не обращал внимания на яму с заложниками и на двух полуобморочных гражданских, лежащих среди трупов чеченов. И правильно – столько терпели, выжили и еще полчаса потерпят! А обезопасить себя и их было важнее.

Пока Тротил шерстил землянки, заранее приковав наручниками (и где он их взял?) пленного чеха к столу-общаку, а Ден оббегал вокруг лагеря, собирая трофеи ликвидированных дозоров и проверяя минно-сигнальные заграждения, Никита обошел всю остальную недвижимость базы.

Собранное оружие кучей складывалось возле остывшего кострища с казаном, почти в центре лагеря. Как и всякий иной хлам – документы, карты, телефоны, узел спутниковой связи зарубежного производства, ценные и личные принадлежности боевиков.

Оружия было мало, так как ушедшие в рейд основные силы врага прихватили с собой все, в том числе деньги, аптечки и боеприпасы. Но и собранной снаряги хватало на полдня обороны и поощрение Центра, которое уже было гарантировано за уйму информации о действиях бандформирований региона и личностях полусотни боевиков.

– Доложить по факту, – шепнул в усик связи Истребитель.

– Я Холод. Проверил растяжки, мины, ловушки. Переставил пару по-новому. Гы-ы! Будет веселье бородатым…

– Дальше.

– Два охотничьих ружья, один карабин «Сайга» с оптикой. Два бинокля. Гранаты. Патронов чутка к этим пукалкам. Телефоны, «тетрис», часы, баксы – около штуки. По периметру чисто. Только обосрано все вокруг. Говнюки!

– Тротил.

– Да то же самое все. Маленько БК к стрелковому, шмотки, бабло чуток, хавчик сухпайками. Все карты, фото и видеокассеты из штабной землянки притаранил в общак. Ну че, командир, можно закладывать?

– Не торопи козу е…ться! Обожди, заложники еще у нас.

– Есть.

Топорков тем временем сходил к исходной позиции, забрал свое боевое снаряжение, вернулся в лагерь. Скинул через голову маскнакидку разведчика, предварительно сняв шлем, сложил все возле казана, из которого аппетитно несло шурпой. Аж под ложечкой засосало. Рюкзак, БК, «мухи» на землю. Телу нужен отдых.

– Холод, ты дежурный по казарме, – Никита направился в сторону двух заложников, – побеседую с пленными, потом сменю тебя. А пока сторожи наши жопы, снайпер.

– Есть, командир! – весело отреагировал Ден.

– Тротил. Установи пару игрушек с севера и востока. И четверть часа на отдых тебе. Как понял?

– Есть, командир.

Никита твердой походкой героя подошел к заложникам. Со стороны зиндана не доносилось ни звука.

– День добрый, горемычные мои!

Море радости, чувств взахлеб, с пеной у рта и слезами. Оба, и мужик и женщина, застонали, поползли к спасителю, лепеча слова благодарности и мольбы.

Через десять минут эти двое и еще пять заложников из ямы усердно уплетали содержимое казана и шаурму с лепешками и медовухой. Даже пиво нашлось трофейное. Наперебой, сбивчиво и громко они рассказывали о себе, о боевиках, задавали бесчисленные вопросы, восхваляли Бога за свершившееся спасение, торжествовали, благодарили. Эмоциям и сбивчивым диалогам не было края.

Истребитель выделил из семерых заложников самого стойкого и серьезного, отозвал в сторону.

– Вы ведь из наших, из армейских? И звания, видимо, высокого?!

Седой, лет пятидесяти, смирный, поникший за месяцы заточения и истязаний мужчина вдруг выпрямился, расправил плечи и отдал честь. Сухая рука, испещренная язвами, трещинами, заскорузлая от солнца, грязи, мозолей, вскинулась в приветствии к голове, но отдернулась.

– Простите… Полковник Меркулов. Николай Васильевич. Заместитель начальника штаба ОГВ КТО по Южному федеральному округу. Попал в плен прошлой осенью в Грозном. Прямо из хамама выкрали, суки, как невесту, как барана! День милиции решили отметить в ихней бане. С девками и паленой водярой. Отметили, еблин!

Офицер опустил голову, виновато и обреченно уставился на ноги в рваных кедах. От былой формы не осталось и следа. Капроновая нить стягивала плечо и грязную, потную руку в засохшей крови. Рана, видно, была давняя и незаживающая. Веревка вместо ремня на талии. Трико. Жилетка из тонкой овчины поверх рубашки. Точнее, то, что от нее осталось. Партизан, епрст, после плена.

– Ясно, полковник, – Никита сглотнул комок в горле, наблюдая как военнопленный дрожащими руками мнет кусок лепешки, мечтая засунуть ее в рот целиком, – идите ко всем, принимайте пищу. Позже переговорим.

– Есть! – облегченно бросил бедняга и присоединился к остальным едокам, сидящим за сколоченным из горбыля столом.

– Сильно не налегайте, земляне. Плохо будет потом. И харэ пиво лакать. Щас выпадете все в осадок. Капитан, – позвал Никита Будынника, – обеспечить освобожденных из плена одеждой, снарягой и средствами жизнеобеспечения. Рюкзаки, пайки, воды побольше запас. Оружие не выдавать без моего приказа. А то вон уже один тянется к трофею.

Пока капитан выполнял поручения, сноровисто бегая по лагерю меж деревьев и шалашей, Истребитель попытался допросить пленного чечена. Выяснить удалось немного – имя Ахмад, уроженец Итум-Кале, в лесах с две тысячи четвертого года. Минометчик. До войны по горам чабанил с отарами овец.

Пара ударов под дых прибавили разговорчивости, сбили спесь с горца, но еще больше разожгли огонь в черных глазах. Оставив понурого аборигена гор прикованным к столбу навеса обеденной зоны, Никита миновал периметр базы и сменил Дена.

– Тебе десять минут пожрать, умыться, оценить трофеи, прикинуть, что прихватить с собой кроме своего весла, – Никита кивнул на СВД друга, устраиваясь на лежку в листве.

– Никит, а познакомиться? Там девчонки, смотрю. А? – возразил было Ден, но, встретив строгий взгляд на разрисованном краской лице командира, умолк, вздохнул и направился в центр лагеря.

– Давай чеши, ловелас хренов.

Истребитель удобно разместился среди местной флоры, проверив свой «Вал» и трофейный ПКМ. Оглядел округу в оптику. Мертво, тихо. Весенние (а здесь, в Чечне, почти уже летние) краски яркой палитрой легли на мнимый холст. Запахи леса, свежесть гор, легкая перекличка пернатых. Не хотелось ничем нарушать этот райский пейзаж, а только впитывать, жить им и нежиться.

Из забытья и неги его вывела серая обыденность военного времени в лице капитана Будынника.

– Командир. Землянки, палатки, шалаши опустошил и заминировал. Народ приодевается, накормлен, слегка пьян. Короче, город разграблен, жители довольны. Помощь оказали мне рядовой-срочник Судаков и полковник Меркулов. Прошу внести их в наградной список.