Лира Белаква - Филип Пулман

– Ну, конечно! Я же говорю, какая ирония…

– Почему?

– Мейкпис – «миротворец». А он, говорят, отличался буйным нравом. Даже какой-то судебный процесс был – кажется, о непредумышленном убийстве. Насколько я помню, он вышел сухим из воды. Это было много лет назад. Но вообще-то сплетничать нехорошо.

– Лира, – сказала девочка слева, – не хочешь прийти сегодня на заседание Музыкального клуба? Будет концерт Майкла Коука – ну, ты знаешь, флейтиста.

Лира не знала.

– Ох, Рут, я бы очень хотела, – сказала она, – но я так отстала по латыни, ты даже не представляешь. Придется заниматься…

Ее собеседница хмуро кивнула. Публики у флейтиста явно не хватает, подумала Лира. Жалко, конечно, музыкантов, но она им помочь ничем не может.

В половине девятого они с Пантелеймоном вышли из густой тени, которую отбрасывал купол обсерватории Рэдклиффа, и скользнули под сень каштанов в переулке, отделявшем Иордан от Брейсноуза. Выбраться из колледжа Святой Софии было не так уж сложно, но если поймают, наказание ждет суровое, так что Лира не хотела попасться. Одета она была в темное, и бегала быстро. До сих пор ей и Пантелеймону с их почти ведьмовской способностью к разделению, отлично удавалось сбивать преследователей с толку.

Они поглядели в обе стороны – там, где переулок выходил на Терл-стрит, было три-четыре человека, не больше. Не успели они шагнуть в круг света от газового фонаря, как захлопали крылья, и деймон-птица слетел на деревянный столбик, не позволявший экипажам заезжать в переулок.

– Итак, – сказала Лира. – Я отведу вас в нужный дом, но после этого должна буду немедленно вернуться. Дорога займет минут пятнадцать. Я пойду вперед, а вы следите и летите следом.

Она уже хотела идти, но деймон запрыгал на столбике, взволнованно тараторя:

– Нет-нет-нет! Вы должны убедиться, что это он… Пожалуйста, подождите и посмотрите, он ли это… нужно убедиться!..

– Ну, в дверь я, по крайней мере, постучать могу, – рассудила Лира.

– Нет-нет, вы должны войти в дом вместе со мной и убедиться! Это очень важно!

Пантелеймон слегка поежился, и она погладила его: тс-с, тише. Они свернули на Броуд-стрит и прошли мимо маленькой часовни святой Анны Магдалины, где Корнмаркет-стрит сливалась с широким и зеленым бульваром Святого Эгидия. Это была самая многолюдная и хорошо освещенная часть маршрута. Лира с радостью свернула бы налево, в лабиринт улочек, тянувшийся до самого дома алхимика, но они с Пантелеймоном, не сговариваясь, решили, что лучше оставаться под защитой Эгидия: тут деймону ведьмы придется держаться от них на расстоянии, и они смогут спокойно поговорить.

– Мы не можем проверить, тот ли это человек, ведь мы его не знаем, – тихо заметил Пантелеймон.

– Они, возможно, любили друг друга – он и ведьма. Хотя не знаю, зачем ведьме понадобился старый, облезлый алхимик… С другой стороны, если он убил человека, пусть и непреднамеренно…

– Никогда не слышал про березовый обет, – с сомнением заметил Пантелеймон.

– Это еще не значит, что его не бывает. У ведьм куча такого, о чем мы и понятия не имеем.

Они шли мимо часовни Грейфрайерс: сквозь окна доносилось пение – хор отвечал на возгласы священника во время вечерней службы.

– Где он сейчас? – тихонько спросила Лира.

– На дереве позади нас. Не очень близко.

– Пан, что-то я не уверена, что нам стоит…

Вдруг захлопали крылья. Деймон пролетел у них над самой головой и сел на нижнюю ветку дерева впереди. Кто-то вышел из переулка слева, издал удивленный возглас, но прошел дальше.

Лира замедлила шаг и с интересом уставилась на витрину книжного магазина на углу. Пантелеймон запрыгнул ей на плечо.

– Почему мы его подозреваем? – шепотом спросил он.

– Понятия не имею. Но мы его точно подозреваем.

– Все дело в алхимии.

– Будь он обычный ученый, мы бы меньше его подозревали?

– Да. Потому что алхимия – это бред.

– Но это уж проблема ведьмы, а не наша…

Деймон позади что-то негромко прострекотал и присвистнул. Птица, которой он был… ну, то есть настоящая птица, издавала бы именно такие звуки. Прозвучало это как предупреждение – Лира и Пантелеймон так и поняли: нужно идти, торопиться, скорее, медлить нельзя! Но не они одни его услышали: стая голубей, дремавших в кронах деревьев, поднялась, спугнутая криком. Голуби проснулись мгновенно, шумя крыльями, слетели с насестов и свирепо погнали деймона, который вылетел на Святого Эгидия и взмыл вверх, в ночное небо. Голуби бросились его преследовать, но хватило их ненадолго – они были не такие сердитые, как скворцы… или просто спали крепче и еще не проснулись. Они вернулись на дерево и с недовольным воркованием стали заново устраиваться на ночлег.

– Куда он подевался? – Лира взглядом обшаривала небо над колледжем Святого Иоанна.

– Да вон он…

Пятнышко темнее неба носилось взад и вперед, потом наконец обнаружило их и спорхнуло вниз, на подоконник с железной решеткой. Лира спокойно, стараясь не испугать деймона, направилась к нему. Когда они подошли ближе, Пантелеймон вспрыгнул на подоконник и уселся рядом. Лире понравилось, как он это сделал: одним текучим, слитным движением, бесшумно и ловко.

– Нам еще далеко? – деймон дрожал.

– Не очень, – сказал Пан. – Но ты не сказал всей правды. Чего ты боишься?

Деймон попытался взлететь, но обнаружил, что его держат за хвост – сильной, уверенной лапой. Отчаянно молотя крыльями, он неуклюже повалился на решетку и закричал тем же трескучим, воркующим голосом, который рассердил голубей, но тут же испуганно замолчал – вдруг они услышат и снова набросятся?

– Если не скажешь правду, мы все попадем в беду, – нависла над ним Лира. – Что бы ты ни задумал, это наверняка опасно, и твоя ведьма обязана была это знать. Если бы она была здесь, она бы заставила тебя сказать нам правду или сказала бы сама. Зачем тебе понадобился этот человек?

– Я должен его о кое о чем попросить, – сказал деймон несчастным (и очень неуверенным) голосом.

– О чем? Ты должен нам сказать.

– О… лекарстве для моей ведьмы. Он может изготовить эликсир…

– А она откуда об этом знает?

– Доктор Ланселиус был у него. Он знает. Он может поручиться.

Доктор Мартин Ланселиус был консулом всех ведьмовских кланов в Троллезунде, далеко на севере. Лира хорошо помнила его дом – и секрет, который там подслушала. Секрет, у которого оказались судьбоносные последствия. Доктору Ланселиусу она бы доверилась… но стоит ли доверять тому, кто использует его имя? Мало ли кто может им прикрываться? Что же касается эликсира…