Скалолазка и мертвая вода - Олег Синицын

– А давай! – неожиданно произнес Ричардсон, обращаясь к румыну. – Стреляй! Хороший «Моссберг», мощный. Прошибешь мою голову и окно позади! Декомпрессия получится серьезная, не уверен, что пилот дотянет до посадочной площадки.

– Заткнись, американская собака! – завизжал Чиву. – Или нажму на курок!

Второй отступил. Испугался. Я сама покрылась мурашками. В самом деле – шутка ли! Под нами – двенадцать тысяч метров пустоты. Если вдуматься, ужас охватывает. Пассажирам бы сидеть в своих креслах – а кому-то в шкафу! – и молиться, чтобы самолет быстрее приземлился. Так нашелся же придурок, готовый разнести вдребезги скорлупку, хрупкую защитную скорлупку нашей птички!

Через секунду услышала топот шагов. Второй агент, кажется, скрылся в пилотской кабине – мне отсюда не видно. В салоне остались только Чиву и агент Ричардсон.

– Какой ты все-таки идиот, – сочувственно произнес Ричардсон. – Полагаешь, что выглядишь круто? А на самом деле – глупее не придумаешь.

– Считаю до трех, – зашипел Чиву. – До трех! Попробуй назвать меня безмозглым. Итак…

– Безмозглый! – тут же сказал Ричардсон, не дав Чиву опомниться.

Я зажмурилась. Подождала секунды две.

Выстрела не было.

Открыла глаза.

Чиву не разрядил дробовик. Кипел от злости, давил стволом в лоб противника, но не решался спустить курок. Ричардсон выиграл короткую дуэль. Рискнул и выиграл.

– Ну и что будешь делать? – спросил он. – Так завел себя, что отступить уже не можешь? Посмотри на свои руки. Они же дрожат, как после попойки. Если выстрелишь, то через пару минут погибнешь сам. Даже не успеешь насладиться победой… Какой ты все-таки кретин, ведь загнал себя в безвыходную ситуацию!

Надо отдать должное мужеству человека, в лоб которого был направлен огромный ствол, контролируемый психопатом. Мне даже сделалось немного обидно, что он служит в сволочной организации Левиафана.

Чиву тыкал в него ружьем, но выглядел как-то неубедительно. Полагаю, отрезвляющие, словно ледяная прорубь, слова агента подействовали. Я возрадовалась. Может, все наладится… Может, в бараньих извилинах румына восторжествует здравая мысль… Мне, конечно, все равно, кто кому высадит мозги. Но ведь они не одни летят в самолете! Я тоже думаю о декомпрессии.

Моим надеждам не суждено было сбыться…

По салону из динамиков прокатился приятный перезвон, предвещающий объявление. Потом зазвучал баритон пилота:

– Уважаемые господа! Говорит командир реактивного самолета «Фалкон 2000». Наше путешествие подходит к концу. Самолет начинает снижение. Пожалуйста, сядьте на свои места и пристегните ремни…

Наверное, второй агент поступил правильно, решив предупредить экипаж. Командир – не желторотый юнец. Сообразил, чем чревата ситуация. Выход тут один: уменьшить высоту, чтобы в случае нарушения герметизации декомпрессия была минимальной. Я уверена, что до Плимута нам еще лететь и лететь… Но садиться нужно как можно быстрее, и не важно – куда. Хоть на аэродром, хоть на автостраду, хоть на пшеничное поле. Главное, чтобы колеса коснулись земли.

Но на Чиву объявление произвело обратное действие. Я уверена, что после слов Ричардсона он был готов опустить ружье. Предупреждение капитана его взбесило, а психологическое преимущество жертвы растаяло.

– Разнесу голову в пыль, американская собака! – завопил румын, коверкая слова чудовищным образом.

Откуда-то сбоку выскочил второй агент. С пистолетом, направленным на Чиву. Я и не заметила, когда он вернулся.

– Брось громыхалку! – заорал второй агент.

– Я высажу ему мозги!! – ревел психопат, наклонив голову, словно пытаясь рассмотреть Ричардсона в другой проекции.

– Давай-давай! – подбадривал тот. Атмосфера накалилась настолько, что, казалось, рванет от малейшей искры. Все были на взводе. Даже Ричардсон, в лоб которого уперлась гаубица, рассвирепел.

Отгадайте, у кого первого не выдержали нервы?

Правильно. У меня!

Салон самолета вдруг показался таким тесным, грозящим раздавить, расплющить. Истеричные голоса нервировали, и я выскочила из шкафа к честной компании. Этакий чертик в юбке. И прокричала:

– Послушайте! Я бы могла и дальше сидеть в шкафу, дожидаясь, пока вы разнесете головы друг другу, если бы ситуация не касалась и меня. Хватит заниматься глупостями! Давайте долетим до ближайшего аэропорта, а там разберемся – у кого и сколько в голове мозгов, ладно? Вот у женщин, говорят, стандартно на двести граммов меньше, но я же не обижаюсь! Так что перестаньте курить возле бензоколонки! Я еще молодая, пожить не успела!

Они уставились на меня очумелыми глазами. Мигом забыли свои распри. Словно из шкафа появилась не худощавая брюнетка, а целая Памела Андерссон. Во всей красе отдельных габаритов.

Я выдохнула и осознала, что натворила. Страх подступил к горлу тошнотворным комком. От внезапной доблести не осталось и следа.

Первым пришел в себя румын. Продолжая упирать ружье в лоб Ричардсона, он закричал, обращаясь ко мне:

– Еще одна американская собака!

Нет, позвольте! Это что за обзывательство? Ладно там – «собака», но почему же «американская»? Москва, Центральный административный округ! По району обитания правильнее будет – «хамовническая»!

Мужчина в кресле не преминул воспользоваться тем, что Чиву на мгновение отвлекся на меня. Я ему мысленно добавила еще пару баллов в своем табеле. По всем параметрам – элитный агент. Каста.

Он резко схватил ружье за ствол.

Слегка отклонил голову, убрав ее с линии огня.

Короткий пинок в пах.

Чиву хрюкнул и сложился. Остался стоять на ногах только благодаря тому, что держался за ружье.

Я едва удержалась, чтобы не добавить ублюдку. Пришлось бы ему зубы на пол выплевывать. Он меня достал еще в особняке. В один вечер принес столько несчастий!

Браво, агент Ричардсон! Все сделал правильно, душка. Так благодарна тебе, что не выразить словами. Особенно за футбольный удар по мошонке румына…

Мои восторги быстро пошли на убыль. Потому что дальше элитный агент совершил непростительную ошибку. Просто грубую – для такого аса психологического и рукопашного боя.

Он попытался вырвать ружье, забыв, что палец психопата оставался на спусковом крючке.

Салон огласил громовой выстрел.

Тяжелая картечь прошибла в стене салона дыру размером с мой кулак. В каком-то десятке сантиметров от иллюминатора. Чуть выше подголовника кресла.

Самолет дернулся.

В тот же миг свист рванувшегося на волю воздуха резанул по барабанным перепонкам, словно забаловался Соловей-Разбойник. Щелкнуло в ушах.

Под пробоиной с подголовника кресла взвилось облачко пыли. Из кармана Ричардсона, находившегося к отверстию ближе всех, выскользнул платок и стрелой исчез в отверстии. Агент бросил короткий взгляд на извивающегося от боли Чиву. Кивнул себе – дескать, пока румын не опасен – и крикнул: