Сновидения Ехо - Макс Фрай

– А почему вы сразу, в трактире не сказали? – наконец спросил он. – Я же вам, получается, доесть спокойно не дал…

– Потому что никому кроме вас знать о нашем присутствии в Нумбане не следует, – объяснил я. – Вам, строго говоря, тоже не следует. Но тут уж ничего не поделаешь, знайте на здоровье, не лишать же вас памяти из-за такой ерунды.

– Это очень любезно с вашей стороны, – с достоинством сказал толстяк. – В моей памяти хранится много полезных сведений разной степени важности, и их утрата могла бы надолго парализовать работу Нумбанской полиции.

Смешной рыжий капитан Друти Боумблах нравился мне все больше. Вряд ли я сам на его месте смог бы сохранять невозмутимость. Страшно подумать, как бы меня перекосило, причем дважды – сперва от стыда, что свалял такого дурака, а после всех этих разговоров о лишении памяти – просто с перепугу. А он только озабоченно насупился, как кот, обнаруживший, что его миска уже пуста, а живот все еще недостаточно туго набит.

– Если уж мы все равно тут, выкладывайте, что у вас случилось, – сказал я.

– Покушение на Правдивого Пророка.

– Что?!

Я так удивился, что даже из хозяйского кресла выскочил. Но не потому, что от потрясения у меня наконец-то проснулась совесть, просто когда я волнуюсь, мне трудно усидеть на месте.

– Покушение на пророка, – любезно повторил капитан Боумблах. – Неизвестный мужчина, одетый, предположительно, по какой-то новой столичной моде, зашел в палатку якобы для получения предсказания и напал на пророка, угрожая ему ножом.

– Ножоооом?! – хором переспросили мы с Нумминорихом.

Давненько мы не слышали о нападениях со столь примитивным оружием. Даже как-то начали забывать, что убить человека обычным ножом, без применения какого-нибудь дополнительного зловещего колдовства не просто возможно, но и совсем не сложно. Человек – очень хрупкая конструкция, практически чем угодно нашего брата можно порешить.

Капитан истолковал наше изумление по-своему.

– Да не волнуйтесь вы так, – добродушно сказал он. – Пророк жив-здоров и вроде даже не огорчен происшествием. И вообще все живы, обошлось. Единственное, что досадно – задержать нападающего не удалось, хотя один из моих ребят был совсем рядом с палаткой. Мы всегда стараемся брать под особую охрану предсказателей, исполнителей желаний, продавцов талисманов и лотерейных билетов – все они, по понятным причинам, притягивают неуравновешенных людей. Но когда Хлама Клус – так зовут моего дежурного – услышав подозрительный шум, заглянул в палатку, нападающий сделал шаг в сторону и исчез.

Мы озадаченно переглянулись. Похоже, человек, зачем-то напавший на ярмарочного пророка, сбежал с места происшествия Темным Путем. А прокладывать его самостоятельно мало кто умеет; впрочем, даже чужим Темным Путем не то чтобы каждый второй ходит. И столь высокий уровень магического мастерства как-то плохо сочетается с попыткой зарезать ближнего обычным ножом. Хотя, конечно, всякое случается. Теоретически можно, наверное, испытывать столь глубокое отвращение к приемам боевой магии, что даже ради дела невозможно заставить себя их освоить. Ну или просто очень любить холодное оружие. Каких только причуд не бывает у людей.

– Ладно, – наконец сказал я. – Но мы-то зачем вам понадобились? Ну или не мы, а те, за кого вы нас приняли?

– Ну так о вас было известно, что вы вчера утром приехали в Нумбану, сразу же отправились на ярмарку и там расспрашивали всех подряд о Правдивом Пророке, – объяснил капитан Боумблах. – Ничего удивительного тут нет, на него многие приезжают поглазеть. Понятное любопытство, сколько я за свою жизнь ярмарочных предсказателей перевидал, но такого, чтобы обещал рассказать каждому желающему всю правду, у нас до сих пор не было. Если бы не покушение, мне бы в голову не пришло вас беспокоить, но…

– Да, мы в этом деле выглядим главными подозреваемыми, – улыбнулся Нумминорих.

– Не то чтобы главными. Но вполне очевидными. К тому же ясно, где вас искать. Глупо не начать с того, что у тебя прямо под носом.

– А свидетеля покушения можно сюда вызвать? – спросил я. – Этого вашего – как его?..

– Хламу Клуса, – подсказал толстяк. – Вызвать-то можно, только тогда пророк останется совсем без охраны. Не соображу, кем прямо сейчас Клуса заменить…

– Хорошо, тогда давайте пойдем к нему сами, – решил я. – Покажете нам, где сегодня стоит палатка пророка, заодно и со свидетелем познакомите.

Нумминорих адресовал мне удивленный взгляд и перешел на Безмолвную речь:

«Слушай, а как ты вообще себе это представляешь – прийти на ярмарку с капитаном полиции, допросить свидетеля и при этом сохранить инкогнито?»

«Да так и представляю: придем, поговорим, попрощаемся и исчезнем навек, – ответил я. – А потом вернемся. Но с другими рожами. Все равно после сегодняшнего ареста – без вариантов. Мы теперь знаменитости. Будут пялиться, придумывать, почему нас отпустили, и заключать пари, на кого мы решим напасть в следующий раз».

А вслух сказал:

– Только, пожалуйста, представьте нас вашему подчиненному как служащих столичной полиции. О том, что по ярмарке слоняются Тайные сыщики, ему знать не надо. И вообще никому. Надеюсь, вы и сами понимаете, что это государственная тайна и отнесетесь к ней с подобающей серьезностью.

– Но как быть с моим начальством? – озабоченно спросил капитан. – Я обязан предоставлять правдивые отчеты о ходе следствия.

– Этому горю помочь нетрудно. У вас найдется чистая табличка?

– Разумеется.

– Давайте ее сюда, – велел я.

Хотя от одной мысли, что сейчас придется писать, мне становилось тошно. Самопишущие таблички я ненавижу всем сердцем. Они гораздо хуже, чем Безмолвная речь. Потому что, во-первых, письмо требует гораздо большей концентрации, чем разговор, а во-вторых, от руки-то я пишу вполне грамотно, зато думаю почему-то с чудовищными ошибками. И документ, на изготовление которого ушли все мои силы, приходится переделывать дюжину раз. Вернее, раньше приходилось. В последнее время я более-менее научился справляться с этой напастью. Но так и не смог полюбить процесс письма или хотя бы с ним примириться.

Тем не менее, в жизни моей то и дело внезапно находится место подвигу. Хочешь не хочешь, а совершай. Вот и сейчас я взял из рук капитана Боумблаха чистую самопишущую табличку, положил на нее руку, сформулировал в уме текст документа, усилием воли превратил его в сияющую ярко-красную точку, переместил точку в центр ладони и… Уфф. Воображаемый текст проявился на табличке. Его венчала адская кракозябра с условно изящным завитком – официальная подпись, причем не моя, а генерала столичной полиции Бубуты Боха. Мне очень повезло, что мой друг Трикки Лай, вынужденный регулярно подписывать служебные бумаги вместо окончательно обленившегося начальства, предпочитает заниматься подделкой документов в моей гостиной, словно бы специально созданной для лихих дел. А то где бы я еще подсмотрел, как выглядит Бубутина подпись.