Дорога вечности. Академия Сиятельных - Настя Любимка

Я молчала. По сути, Пени была права. Вряд ли Райан сразу принял симпатию ко мне за настоящее чувство. Он меня пожалел, потом пытался спровадить с факультета и сам же помогал. И только недавно раскрылся передо мной, но все же… Все же у меня ощущение, что он до конца так и не принял меня.

Однако об этом ни с кем не хочу говорить, и уж тем более гадать, как в итоге сложатся наши отношения. Это тайна двоих, что происходит между ними, и третьему там нет места. Не знаю, что отразилось на моем лице, но Пени посерьезнела и сменила тон:

— Прости меня, Хейли. Я забываю о том, что ты леди, а с некоторых пор и я сама. Мне неведомо, как общаются леди между собой, о чем можно говорить, а что спрашивать не следует. Ваш мир… он устроен иначе. — Пенелопа сжала мою ладонь и посмотрела прямо в глаза. — Я помню о том, что ты из опального рода, и не могу знать наверняка, правильно ли предположила о сердечной привязанности, но если все так, то не мне спрашивать о сокровенном, потому что реально помочь не смогу ничем. Кто его знает, как королевская семья отнесется к подобному союзу…

Мне нечего было сказать, не сейчас, так точно.

— Хейли, я не толкаю тебя в объятия декана. Если он докучает тебе своими… м-м-м… В общем, я на твоей стороне, и если потребуется, то…

— Стоп! — Меня разобрал смех. Неужели Пени решила, что Райан меня домогается? — Во-первых, век магов намного длиннее, чем у обычных людей, а потому такими предрассудками, как отсутствие отношений до брака, одаренные не страдают. Да, принадлежность к аристократическому роду накладывает некоторые обязательства, но между женихом и невестой допустима интимная связь. И, на мой взгляд, лицемерно делать вид, что в светском обществе между двумя леди нельзя затрагивать подобные темы. Согласись, это настоящее ханжество: делать не стыдно, а говорить об этом зазорно?

— Это риторический вопрос? — Пени улыбнулась. — Мы росли в разной среде. Данная тема у нас не была табу, несмотря на то, что нам с детства прививали светские манеры. Но казаться леди и быть ею — две разные вещи.

— Пени, а мне и светских манер не прививали. Иногда могла заниматься вместе с Беллой, чаще изучала самостоятельно по книгам, но… Если быть до конца откровенной, из меня такая же леди, как из гуся корова.

Пенелопа задорно рассмеялась.

— Вот это сравнение! Значит, мы не сильно отличаемся?

— Отличаемся, — вздохнула, — я, например, об интимной жизни пары знаю лишь по слухам. За нашим столом такое не обсуждали.

— Только не говори, что не в курсе, откуда берутся дети! Не поверю. У тебя глаза хитрые, выдают!

— Не трудно догадаться, откуда, но сложно предположить, что такой процесс может доставить удовольствие. Бр-р.

— Дурочка! — Вот теперь Пенелопа смеялась в голос, не боясь потревожить тишину ночи и привлечь внимание Софи и отца.

— Неправда! Ничего плохого в моем страхе нет. Пени, я понимаю, что в этом лишь вопрос доверия к партнеру. Если я буду трусить, то для меня все будет страшным, постыдным и неприятным, верно?

— Хейли, ты целовалась когда-нибудь?

«Опять она про поцелуи!»

— Да.

— Я тоже, неоднократно. Но только от одной мысли, что губы Ривэна прикоснутся к моим, у меня живот узлом завязывается, а в голове появляется звон. И щеки пылают, хоть спичку подноси! А случись это по-настоящему, не в мечтах, да последнее, о чем я стану думать, так это о страхе! Скорее, сама на него наброшусь, — Пени опять рассмеялась, — м-м-м, прикоснуться к рукам, шее, плечам, пройтись по мужественному торсу… Хейли, ты видела, какой он пресс накачал? И не скажешь, что год назад был щуплым, невзрачным…

Я уже не слушала, о чем говорила подруга, мой внутренний взор рисовал другого мужчину. И хотела я того или нет, но сознание раздевало Райана, в мельчайших подробностях воспроизводило все, что я когда-то видела наяву и во сне. Словно вторя последним словам Пенелопы о торсе, я мысленно проводила руками по тугим мышцам Райана, касалась широких плеч, скользила пальцами по спине…

— Хейли! Хейли, ты меня слушаешь?

Пенелопа нависла надо мной, ее сияющее лицо ясно говорило, что надо мной сейчас будут смеяться или подтрунивать.

— Я ей тут про свои фантазии, а она проецирует их на своего любимого! Так нечестно!

— Жизнь вообще несправедлива. — Я ловко оттолкнула Пени, и она перекатилась ко мне под бок.

— Да уж…

— Пени, ты так рассуждаешь, что мне невольно хочется спросить о твоем первом разе, — выпалила я и тут же добавила: — Если не хочешь, можешь не говорить.

— А не было его, — хмыкнула она. — Мама и тетя в отношении нас придерживались строгого правила: никакой близости с мужчиной, потому что девственность — это все, что я могу подарить мужу.

Вот и какой демон меня за язык тянул? Нашла что спрашивать!

— А ты со своим женихом?

— Нет!

— У меня еще не было настоящего поцелуя, — вдруг призналась она. — Такого, чтоб с чувствами, чтобы кружилась голова и не хватало дыхания! Чтобы мир на кусочки распадался, и существовали только он и я.

— Какие твои годы, Пени! Все еще будет!

Мы вздрогнули и, не сговариваясь, мигом натянули на головы одеяло. Кто бы мог подумать, что сюда зайдет матушка! Да еще без стука. Стыдно-то как!

— Трещотки вы мои, — Софи приблизилась к кровати и осторожно присела на край, убрала одеяло, с минуту полюбовалась нашими пунцовыми лицами и вздохнула. — Любовь прекрасна, девочки, не дарите себя без чувств.

Матушка ласково погладила нас обеих по голове, а затем звонко поцеловала каждую в щеку.

— Спите, милые, спите!

* * *

Райан Валруа

— Хейли! Хейли!

— Мы будем сражаться!

— Ты это слышал?! — Дракон высунул наглую морду из-под плаща и тут же был запихан мной обратно.

— Я пока еще не глухой. Впрочем, такими темпами скоро оглохну.

— Богиня Сияющая осенила своей милостью дочь рода Сизери! Ее устами глаголет истина! — глашатай его величества подбадривал толпу на площади. — Слушайте же все! Слушайте!

— Райан, ты прости меня, конечно, но твой отец сдурел. — Дракон пробрался к моей шее и оставил языком мокрую дорожку на коже. Меня передернуло от отвращения. — Он пытается сделать из Хейли народное достояние.

— И у него отлично получается. — Мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы заглушить стихию, возмущавшуюся вместе со мной. — Пошли отсюда. Очередной город, очередное послание, в котором не меняется ни строчки. Король призывает воевать и захватывать соседние государства под знаменем рода Сизери и якобы с благословения богини.

— Меня больше порадовала новость о том, что Хейли стала нареченной Мэтта, — фыркнул Коша. — Пойдем, нам еще нужно подготовить проникновение в академию. Сегодня будет удачный момент.