Привратник - Марина и Сергей Дяченко

— Наверное, её отец думал, что она вам не ровня? — всхлипывая, спросила девушка.

Руал улыбнулся печально:

— Я думаю, он просто боялся… За мной уже тогда шла слава ясновидца…

— Как?! — переспросили его слушательницы в один голос.

Руал улыбнулся ещё печальнее, взял, не робея, руку девушки в свои и развернул её ладонью кверху.

— Вот так так! — воскликнул он, в то же время решительно пресекая её слабую попытку высвободить руку. — Да вы ведь тоже страдаете от любви!

Кухарка ахнула одновременно с вопросом девушки:

— А вы откуда знаете?

Руал улыбнулся так печально, как только мог:

— Я вижу многое, что недоступно другим… Вижу, ваш возлюбленный рядом, но вы не можете быть вместе… Вижу — между вами преграды… Вижу поцелуй… Совсем недавно, да! О, какой нежный поцелуй!

Девушка покраснела до ушей и вырвала руку. Кухарка стояла, широко распахнув глаза и рот. Неизвестно, чем закончилась бы эта сцена, если б не распахнулась дверь и на пороге не встал бы, тёмный как туча, хозяин:

— Какого пса! А ну, марш в кровать! — прикрикнул он на дочь. Та вскочила и, пригнувшись, выбежала вон.

— А ты что здесь делаешь? — продолжал хозяин, обращаясь к Руалу. — Пшёл!

Руал не стал спорить и последовал примеру девушки. Уходя, он слышал, как хозяин отчитывает кухарку.

Работники встали до рассвета — сонные, хмурые, они вылезали из сарая, смотрели на серое небо и вяло переругивались. Руал забрался на освободившееся тёплое место и проспал ещё пару часов.

Разбудило его солнце, разогнавшее наконец тучи и проникшее в сарай через множество крупных щелей. Руал довольно улыбнулся и, потягиваясь, стряхивая солому, выбрался наружу.

Его удивило, почему работники, вместо того, чтобы заняться делом, толпятся у крыльца и громко что-то выясняют. Потом он перевёл взгляд и увидел на крыльце хозяина. Хозяин тоже увидел Руала — и недобро ухмыльнулся:

— А ну, иди сюда, ты…

Руал подошёл. Работники расступились перед ним, как перед зачумлённым.

— Ты что же, — тихо, с угрозой проговорил хозяин, — ты что же, закон забыл? Не воровать, где ночуешь?

— В чём дело? — тоже тихо спросил Руал, у которого ёкнуло сердце.

Хозяин ступил с крыльца и внезапным цепким движением ухватил Руала за грудки:

— Не знаешь, дрянь? А два гроша на полке лежали!

Он дышал Руалу в лицо спёртым, нечистым дыханием. Маленькие глазки буравили жертву насквозь.

— Это ошибка, — сказал Руал, стараясь говорить спокойно. — Я не видел никаких двух грошей!

Хозяин сильно оттолкнул его, так что он чуть не упал на стоящих позади парней:

— Ах ты, ворюга! Да я сейчас тебя вздёрну на первом суку, мне только спасибо скажут!

Руала схватили за плечи, грубо встряхнули и швырнули вперёд; он споткнулся о крыльцо и упал лицом вниз. Больно впилась в грудь золотая фигурка.

— А ну, обыщите! — приказал хозяин.

Смертельная опасность нависла над золотой ящерицей. Чьи-то проворные руки принялись гулять по Руаловой одежде. Полезли за пазуху…

Руал вскочил, отшвырнув двоих, рванулся вслепую, ненадолго освободился — и снова упал, придавленный к земле. На шею ему накинули верёвку.

— Ах, батюшки! Да что же вы делаете! — надсадно заверещал вдруг женский голос. — Не вор он, да не вор!

Работники приостановились, не разжимая, впрочем, удерживающих Руала рук.

— Ясновидящий он… — причитала кухарка. — А вы, хозяин, со своих спросите прежде… Кто-то из своих спёр, а на этого валят…

Удивлённые работники позволили Руалу подняться.

— У меня и карманов-то нет, — сказал он непослушными губами.

Хозяин на крыльце презрительно хмурился, отмахиваясь от дочери, которая что-то горячо ему шептала. Рядом держалась за сердце кухарка:

— Нет у него карманов, конечно… На нём одежда мужнина, а тот карманов не любил…

Руалово сердце бешено колотилось о ящерицу, притаившуюся за пазухой.

— Ясновидящий… — раздражённо проворчал хозяин. — А денежки сами сбежали, да? Ноги у них выросли, так? Ясновидящий, пёс тебя дери… А вот узнай, ясновидящий, кто деньги спёр!

Радостно закивала кухарка. Загалдели работники, а Руал потёр ушибленную руку и сказал в сторону:

— Да запросто…

Двенадцать полных стаканов стояли на просторном столе. Вдоль стены выстроились работники, возбуждённые, не в меру шумные. Веснушчатый Руалов знакомец тонко хихикал; темноволосый красивый парень то и дело вытирал о штаны вспотевшие ладони. Он нервничал сверх меры — с противоположной стороны стола на него смотрела, не отрываясь, хозяйская дочь.

Хозяин стоял тут же, опустив тяжёлую ладонь на худое плечо бледного мальчишки — сына. Кухарка, подбоченясь, поощряла Руала улыбкой.

— Здесь двенадцать стаканов, — бодро сказал Руал. — Вода в них заговорённая. По команде все берут стаканы в руки — и я тоже, чтоб не было сомненья…

— И я возьму, так и быть… — добродушно пробасила кухарка.

— Я читаю заклинание, — продолжал Руал, и в руках вора стакан трескается. У кого стакан треснет — тот украл два гроша, и это доказано, потому что заклинания не врут. Ясно?

Веснушчатый от напряжения хихикнул так громко, что соседи по очереди отпустили ему тумака. Темноволосый был бледен, как молоко, и судорожно мял трясущиеся руки.

— Н-ну… — процедил хозяин.

— Начали! — сказал Руал и первый взял со стола стакан. Второй стакан взяла кухарка.

Работники мялись, переглядывались, по очереди подходили к столу. Вскоре он опустел.

Хозяйская дочь не сводила пристального взгляда с темноволосого. Тот прятал глаза и едва сдерживал дрожь в руках.

Наступила напряжённая тишина. В тишине Руал начал:

Темень и солнце, земля и вода!

Тайное явным да станет тогда!

Он говорил тихо, зловеще, растягивая слова.

Тайное явным да станет сейчас,

В этот единственный…

Голос его снизился до бормотания. Руки со стаканами напряжённо тряслись.

В этот единственный РАЗ!

Слово «раз» хлестнуло, как удар бича. Хозяйская дочка вскрикнула, и потом снова стало тихо. Все смотрели на темноволосого. У него с рук капала вода — кап, кап… Стакан красивого юноши дал трещину до самого дна.

— Ах, батюшки… — прошептала кухарка.

— Вот как… — тихо, почти ласково проговорил хозяин. — Вот как, дружочек Барт…

— Я не брал! — в тоске закричал темноволосый. Его оттирали к двери. Разрыдалась в голос хозяйская дочка, выбежала, чуть не сбив с ног брата, которого колотила крупная дрожь.