Правила черной некромантии - Елена Малиновская

— Простите, хозяин…

Почему-то голос призрака доносился до меня чуть слышно, словно между нами стояла непреодолимая преграда. По тому, как широко открывался рот призрака, я понимал, что он почти кричит, но доносился до меня лишь свистящий шепот.

— Простите, хозяин, я не виноват, — продолжил Тоннис. — Плохо мне, едва порог пересек. Душно. Не могу быть в доме. Вас не слышу. Только сейчас с трудом почувствовал, как вы зовете. Но не мучайте меня, пожалуйста. Отпустите. Призракам здесь не место.

Я удивленно вскинул брови. Очень интересно! Призракам здесь не место, людям тем более тут спокойно жить не дают. Что бы это значило? И кто в таком случае чувствует себя в доме Биридия полноправным владельцем?

— Отпущу, — пообещал я. — Как только ответишь на пару вопросов. Почему тебе здесь плохо? Злое колдовство?

— Скорее, наоборот. — Тоннис измученно улыбнулся. — Тут воздух насыщен ароматом святой воды. Она словно повсюду. Смешивается со светлыми чарами. Вы же знаете, что неупокоенные души изгоняют именно так. Поэтому… Поэтому тяжко мне. Не могу, не хочу, не смею тут оставаться.

— Других призраков ощущаешь? — сухо спросил я, пожалев призрака и решив по максимуму сократить допрос.

— Шутить изволите, хозяин? — Тоннис печально замерцал. — Если в стенах этого дома и обитали какие-нибудь привидения, то они давным-давно исчезли. Никто из нас не в силах жить в месте, освященном церковью Светлых Богов.

— Ты можешь сказать, как давно был проведен ритуал? — выпалил я, стремясь узнать у Тонниса как можно больше за короткий промежуток времени. Уж больно жалкий вид сейчас имел призрак: лицо землистое, прежде роскошная белоснежная борода висит какими-то неопрятными клочьями, под глазами залегли глубокие тени. Про живых в таком случае говорят — краше только в гроб кладут. Но вряд ли это выражение применимо к неупокоенному духу.

— Не больше двух месяцев назад, — выдохнул Тоннис, мерцая всеми цветами радуги. Ого! А это плохой знак. Эдак я рискую остаться без фамильного призрака — он уже на грани развоплощения.

— Точнее! — взмолился я.

— Не более двух месяцев назад, скорее — прямо перед нашим приездом, — простонал Тоннис, и его фигура опасно подернулась белесой дымкой, на глазах истончаясь по краям.

— Прочь! — выкрикнул я, не в силах продолжать пытку, и быстрым движением ноги затер часть нарисованного круга, чтобы выпустить на свободу призрака. — Свободен, Тоннис!

Тот моментально растворился в воздухе, не успев даже поблагодарить. Мне оставалось лишь гадать — успел ли я его отпустить, или Тоннис вопреки моей воле переселился в земли мертвых. Но был и другой, куда более важный вопрос, который взволновал меня сверх всякой меры. Если дом освящен церковью, то значит ли это, что я не могу в нем колдовать? Некромантия никогда не относилась к светлой магии. Получается, что я вынужден буду встретиться с проклятием семьи Биридия совершенно безоружным?

* * *

В доме было тихо. Так тихо, как бывает только в полночный час, когда все уже разошлись по своим комнатам. Я стоял около двери и осторожно вслушивался в сонный покой дома. Интересно, все ли заснули? Если учесть, что мне сегодня рассказали, то не удивлюсь, узнав, что здешние обитатели страдают от бессонницы. Мне бы этого очень не хотелось, поскольку сегодняшней ночью я собирался наведаться без приглашения в знаменитую библиотеку Биридия и еще раз исследовать загадочное зеркало. Все-таки из-за Зильги предыдущий визит прошел впустую. Я больше не осматривался, а следил за ней — как бы чего не произошло. Теперь же собираюсь в тишине и спокойствии исправить эту ошибку. Главное, чтобы никто не помешал в самый ответственный момент. Хотя, с другой стороны, вряд ли кто в трезвом уме и доброй памяти рискнет это сделать, зная, что в итоге вновь ощутит на себе все прелести погребения заживо.

Наконец я решился на вылазку. Взял в руки посох, сжал его навершие, наслаждаясь теплой пульсацией силы. Нет, не может быть, чтобы я не сумел воспользоваться магией в стенах этого дома. Я ведь чувствую себя нормально, если не сказать больше — замечательно. Энергия так и переполняет меня. Кажется, проведи ладонью по волосам — искры полетят в разные стороны. Что мне какое-то проклятие? Да я с самим демоном не так давно сражался. И судя по тому, что остался в живых, оказался вполне достойным соперником верному слуге Темного Бога.

За спиной раздался тихий неприятный скрежет, словно кто-то провел когтем но зеркальной поверхности. Я вздрогнул, мигом растеряв все свои отважные и несколько безрассудные мысли. Обернулся, готовый встретиться лицом к лицу с очередным разъяренным посланником несправедливо обиженного божества. Но зеркало, висящее напротив двери, послушно отразило только меня в полукруге зажженной свечи. И лишь на миг мне почудилось, будто за моей спиной промелькнула расплывчатая тень. Странно, если припомнить, в доме Таши я страдал от подобных же видений. Постоянно казалось, будто кто-то стоит рядом со мной. Что бы это значило?

Впрочем, задумываться о причинах столь необычного и пугающего явления было некогда. Я мысленно сделал заметку, что стоит поразмыслить об этом на досуге, покрепче перехватил посох и выскользнул в коридор.

Справиться с замком мне не составило ни малейшего труда. Стоило только приложить пальцы к косяку, как что-то негромко щелкнуло, и дверь, ведущая в библиотеку, сама собой открылась. Свеча, которую я взял с собой, выхватила из темноты несколько стульев и отразилась в далеком зеркале. Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться с неожиданным волнением. Ну же, Вулдиж, не трусь! Ты знаешь, что проклятие семьи Биридия, чем бы оно ни являлось, не смертельно. В худшем случае тебе просто придется пережить несколько весьма неприятных минут. И то не факт. В прошлый свой визит я не заметил ничего подозрительного, хотя смотрел в зеркало. Ну, почти ничего, хотя данное маленькое уточнение можно списать на особенности моих взаимоотношений с этими весьма вредными и опасными предметами обстановки.

Мягко ступая по ковру и стараясь не издавать ни малейшего шума, я подошел ближе. Поднял свечу, вглядываясь в свое отражение. Ничего особенного. Устало улыбнулся своему бледному и несколько встрепанному отражению. Затем прищурился, пытаясь понять, что меня насторожило в собственном виде. Так, волосы не мешало бы причесать, но это не критично. Ворот рубашки помялся. И где только я умудрился испачкать его в чем-то кроваво-красном? Вроде бы в каминном зале мы пили кое-что покрепче вина. О Светлые Боги!

Холодея от ужаса, я поднял руку и прикоснулся к своему горлу. Скосил глаза, пытаясь разглядеть, есть ли на моей рубахе в самом деле пятна крови. Уловил какое-то движение перед собой, взглянул в зеркало. Отражение ответило мне язвительной усмешкой. Вот только я при этом был как никогда далек от веселья. Но не это напугало меня. Я едва не заорал в полный голос от ужаса, заметив, как глаза моего зеркального двойника стремительно меняют цвет, становясь насыщенно-желтыми, словно у демона.

— В этом зеркале каждый видит свою смерть, — прошептал я себе под нос. — Но при этом переживает все те чувства, которые испытывал бы при погребении, оставшись в живых. Я ничего странного не ощущаю. И при этом выгляжу в зеркале как демон. Они ведь бессмертные. Значит ли это…