Заложница. Испытание - Вера Чиркова

Когда он вернулся на полянку, под деревом уже была устроена необычайно удобная стоянка. Никогда не плутавший в лесу Харн сначала даже решил, будто вышел к другому дереву. И лишь через несколько мгновений, найдя взглядом свой оставленный между корней мешок, с изумлением рассмотрел проступивший словно ниоткуда силуэт легкого пестрого шатра, невероятно похожего расцветкой на россыпь шуршащих под ногами ярких листьев. Возле шатра его ждала необычайная для путников роскошь – два плетеных креслица и небольшой столик, накрытый чистой салфеткой. Венцом всего великолепия стали расставленные по столешнице и манящие к себе запашистым парком горшочки, мисочки и чашки и лежавшие рядом с ними ложки и салфетки.

Непонятно откуда Тук добыл все это богатство, но постарался он явно на совесть.

– Большое спасибо, – чистосердечно поблагодарил герцог, усаживаясь в свое кресло, и пошутил: – Ума не приложу, чем рассчитываться с Туком за такую службу. Боюсь, не скоро сумею расплатиться!

– Может… – Глазки домового смотрели на хозяина с робкой надеждой, однако он все еще сомневался – стоит ли уже высказать заветное желание? Однако рассмотрел заинтересованный взгляд Харна, поощрительную улыбку хозяйки, связанной с герцогом незаметной для всех остальных серебристой нитью, и решился: – Может, захотите дать моему семейству приют в своем замке?

– Тук, – невесело усмехнулся герцог, – мне пока до собственного замка так же далеко, как до звезд. Но если я когда-нибудь снова стану его хозяином, можешь приходить вместе со всем семейством, это место навсегда твое.

– Спасибо! – Личико маленького слуги расцвело неподдельным счастьем. – Моя семья будет рада.

– Я тоже рада, – кивнула тень, пробуя выставленное домовым угощение, – но позволь задать один вопрос. Я знаю, ты слышишь все разговоры и для тебя не секрет, о чем мечтает Харн. Он желает уйти к себе в прибрежные герцогства, и замок у него тоже там. Но как сможете жить за горами вы, ведь магию старшие расы туда не пропускают?

– Сожмемся, – буркнул домовой, думая о своем, – зато чувств много.

И тут же крутнулся и пропал, словно спохватившись, что сболтнул лишнее.

– Но в таком случае почему тогда там нет других домовых? – задумчиво посмотрел вслед ему герцог и принялся за жаркое.

Некоторое время они обедали молча, наслаждаясь безмятежным деревенским видом, вкусной едой и отсутствием посторонних.

– Значит, все же есть, – сообщила вдруг тень, и Хатгерн пару секунд смотрел на нее недоуменно, пока не сообразил, что это ответ на его вопрос. – Возможно, очень мало… Вот если бы у тебя был такой редкий и ценный слуга, ты стал бы кому-нибудь его показывать или рассказывать о нем?

– Ты права, – прикинув, согласился герцог, – и тогда мне понятно, откуда сказки, но сейчас я хотел спросить другое… Почему мы убегали так спешно и откуда о наших намерениях так своевременно узнал вампир?

– Я попросила Тука его вызвать, – призналась Таэльмина и чуть виновато улыбнулась напарнику, – говорить там откровенно ничего нельзя. Мне было непонятно, почему в городе пустуют такие большие и удобные дома, когда рядом заняты намного меньшие. Я потому и пошла на рынок, проверить. И убедилась, что мои подозрения верны: в этих домах стоят особые амулеты для подслушивания, и первое время за новичками присматривают маги городского совета. Потому и решила срочно бежать. Изор и Ительс, если захотят, найдут способ нас догнать, а насчет Ганти я даже не сомневаюсь. Думаю, мы увидим его еще до рассвета, слишком уж большой интерес он проявил к этому делу. Ты не знаешь, но у теней нет привычки открывать кому-либо свои чувства. Особенно нанимателям… мы зовем их подопечными. Это ведь сродни проявлению слабости и даже хуже – глупости. Никому нельзя открываться до конца, никогда не знаешь, как может повернуться жизнь и кто и как воспользуется твоей откровенностью. И когда Ганти начал рассказывать при тебе про свои обиды, я сразу поняла, насколько он готов подставить себя под удар ради того, чтобы оказаться с нами в одном отряде. Поэтому теперь у нас есть большое преимущество – это мы ушли первыми, и если они хотят идти с нами, то должны просить тебя принять их в отряд. Ведь раньше мы шли наравне, и командование отрядом вполне мог взять на себя кто-то другой.

– Ты считаешь это таким важным? – задумался Харн. – Ну, значит, так и поступим. А теперь объясни, какие выводы ты сделала из городских сплетен?

– Не совсем точные и не окончательные… – неуверенно проговорила тень и оглянулась. – Но мы спросим нашего маленького друга. Тук!

– Я тут, – хмуро отозвался домовой, появляясь между цветастых полотнищ шатра.

– Мы с Харном ни в коем случае не желаем, чтобы ты ради нас нарушал какие-то запреты, – едва разглядев выражение его личика, твердо заявила Таэльмина, – запомни это. Но поскольку мы теперь получили звание горожан, у нас появилось право знать историю мира в той степени, в какой ее знает в Сиандолле каждый мальчишка. И если это не нарушение правил, расскажи нам историю изгнания гоблинов на побережье, хотя бы вкратце. Понимаешь, может так случиться, что это знание поможет нам избежать большой опасности. Хотя в общих чертах я уже и сама могу представить. Например, за что выставили наших предков. Думаю, они достигли в изучении магических наук значительных успехов и начали понемногу теснить старшие расы. Или еще того хуже – потребовали выполнения каких-то условий, совершенно не подходящих остальным. В результате старшие расы разозлились и выставили людей за Граничный хребет.

– Почти так, – опасливо пискнул домовой.

– А детали нам пока и не важны, все равно ничего менять ни в прошлом, ни в будущем мы не собираемся, – небрежно усмехнулась тень. – Интереснее мне другое – когда старшие решали судьбу гоблинов, они единогласно были за такие решительные меры?

– Нет, – мрачно засопел домовой, – не все. Феи были против и вампиры.

– Спасибо, – пробормотала тень, кивнув собственным мыслям, – а драконы?

– У них было особое положение… – еще тише выдохнул Тук.

– Но они все же примкнули к эльфам, дриадам и гольдам, – мгновенно просчитал расстановку сил герцог и задумался. – А феям, как я понимаю, такое не понравилось? И вскоре после этого они куда-то ушли. Неясно только одно – почему бросили своих соплеменниц, попавших в Спящий лес?

– Так ведь место там, – тревожно охнул домовой, – проклятое! Там магию в пропасть тянет!

– Кто тянет? – вмиг насторожилась тень. – Или что? И сколько лет? Неужели никто не может ничего сделать?

– Никто не знает. – Тук похоже, был не рад, что проговорился, но отступать не стал. – Магия, она ведь как вода или воздух, живая. И все время течет, драконы и феи видят ее очень ясно. Все остальные старшие различают похуже, каждый лишь тот поток, который подходит ему по силе. Изначально она бьет из земли фонтанами, а потом расходится по всему миру, и каждая раса берет свою. А в Спящем лесу магия уходит, как будто там глубокая дыра. Никто не знает точно, откуда она взялась, но подойти поближе очень трудно. Особенно тем, кто владеет магией. А вот выйти назад можно только с амулетом дракона; те, кто шел без него, спят там до сих пор.