Пятая космическая - Вячеслав Шалыгин

– Что за фокус? – удивился Павел.

– Это не ко мне вопрос, а к... – Родионов запнулся. – Освобождаю линию, Князь в эфире.

– Апостол, я Князь.

– Слушаю, ваш свет.

– Все отменяется. То, что говорил китаец – правда, но он ошибся в расчетах. Красные пошли в наступление досрочно. Готовься к бою. В районе Гатлинга могут в любой момент появиться крупные силы противника из соседних секторов.

– Да я готов, ваш свет. Вы только скажите, где Большой?

– В форте.

– Где?! Вы шутите?!

– Никак нет. Красные и тут нас обошли. Не стали ждать, когда мы к ним вломимся, а добавили мощности и отсекли Большого дополнительным силовым полем. Теперь он там против всей своры. А свора в Гатлинге – десять к одному. Вам с Графом надо прорваться к Большому во что бы то ни стало. Иначе конец. Мы поддержим, но сам понимаешь, эффективно работать с орбиты можно только по площадям и в нормальную погоду. Вся надежда на тебя и Графовы коробочки.

– А «огневики» где? И авиация?

– Авиация уже над вами – «дестроеров», что вас сбили, доедает. А машины огневой поддержки на подходе. Только их негусто. Пока вы садились, тут крепкая заварушка случилась. Видишь, лес догорает?

– Ну, вроде что-то дымится слегка. Дождь мешает.

– Там все танки Холли остались и половина наших «МОПсов».

– Серьезно поработали.

– О том и речь. Большой еще и половину «самоходок» полковника сжег. Но сейчас ему от этого факта никакого удовольствия, сам понимаешь. Он уже два часа там один против всех. Так что прорывайся, Павел Петрович, любыми путями.

– Сквозь поле? – Преображенский растерянно взглянул в сторону обугленного леса, за которым скрывался злосчастный форт.

– Уж придумай что-нибудь! – Гордеев скрипнул зубами. – Шестой флот марсиан атаковал наши корабли. На орбите сейчас такая карусель завертелась! И Генштаб уже приказ прислал: стартовать в течение четырех часов. Час назад, как раз когда мы с тобой китайца обратно на «Альфу» провожали, Земля была атакована превосходящими силами противника. В ставке трубят общий сбор. Овчаренко дал нам два часа, а потом уходим, невзирая на обстоятельства. Если не вытащим Большого, тут ему и остаться навеки.

– Бросить товарищей?! Овчаренко вообще из ума выжил?!

– Ты поаккуратнее о начальстве, – не слишком строго пробурчал Гордеев. – Похоже, совсем плохо там, в Солнечной. Рано мы обрадовались и победу на себя записали. Уж не знаю, правда ли, но судя по последней «оперативке», на всех фронтах нас красные теснят. Где столько сил взяли – ума не приложу. И, кстати, Шестой флот укомплектован по полному штату. Даже если останется наша армия на месте, ничего хорошего не выйдет. Полный марсианский флот – это сила.

– А в Солнечную отойдем, легче станет?

– Все может быть. Там-то мы дома, да и прикроем друг друга. А поодиночке – точно смерть. Я так мыслю: марсиане потому и сдавали ненужные Колонии почти без боя. Чтобы нас, во-первых, рассеять, а во-вторых, чтобы самим сил поднакопить и ударить прямо в сердце.

– Но ведь Лидия – не обычная «ненужная» Колония, это мозговой центр, база их колониальной группировки!

– Потому и послали марсиане сюда целый флот. Решен вопрос, Апостол, довольно препираться. Раз уж мы за два месяца Лидию не взяли, то за два часа, да еще под обстрелом Шестого флота и подавно не возьмем. Тут я с Овчаренко согласен целиком и полностью.

– И бросить Большого согласны?

– Это приказ командарма, Апостол, – жестко закончил Гордеев. – Сможешь выручить друга – выручай. У тебя сто десять минут.

– Почему сто десять?! Генштаб же дал четыре часа!

– Не торгуйся, подполковник, не на базаре, – добил Павла генерал. – Теряешь время.

Гордеев вырубил связь. Все, что оставалось Преображенскому, – лихорадочно соображать, выдумывая и отбрасывая каждую секунду по десять безумных вариантов проникновения сквозь силовое поле. К исходу второй минуты мозги начали кипеть, и Павел вспомнил, что он не единственный мыслящий субъект на планете вообще и в батальоне в частности.

– Ротные, ко мне!

Воротов был рядом, а Блинов и Бубликов прибежали через минуту. Ситуацию Павел обрисовал коротко и доходчиво:

– У нас сто шесть минут, чтобы вытащить второй батальон из форта. Предложения.

– Сначала войти туда не могли, теперь выйти не можем, – хмыкнул Бубликов. – Дела-а!

– Я знаю только одно средство против силовых куполов – ядерный фугас, – сказал Блинов. – Но пока там наши, взорвать «погремушку», даже ранцевую, мы не можем.

– Погодите, а на сколько купол вырос? – Воротов задумался.

– Граф говорит, метров на семьсот.

– В смысле его растянули еще на семь сотен метров во все стороны, так?

– Ну и что? – Капитан Бубликов скептически взглянул на Ярослава. – Думаешь, тоньше стал?

– Это дополнительный купол, – подсказал Преображенский. – Первый остался, как был, на своем месте.

– Я не о том. – Воротов поднял руку. – Линия силового смещения, то есть невидимая стенка наружного купола до наших бывших позиций не доходит. А там ведь не только блиндажей, да окопов тьма-тьмущая нарыта, но и потайные ходы имеются. Те, что роботы с Гефеста проковыряли. Может, по тоннелям? План «Б» почти реализовали, значит, штольни наверняка уже до форта тянутся.

– Это вон там купол до окопов не дошел, – Бубликов указал на выгоревший лес. – А восточнее новый барьер аккурат на вторую линию лег. Вход в тоннели под колпаком, зуб даю.

– Не факт, что прямо по ним!

– И что ж никто из «бородачей» не вышел до сих пор? – Бубликов махнул рукой. – Дохлый номер. Без разведки видно.

– Почему сразу дохлый?! – возмутился Воротов. – Может, наши в форте вышли, в бой ввязались, а потом их от штолен отрезали, вот они обратно и не выползают.

– Ну и какой тогда резон нам в те тоннели соваться? Ладно бы еще сразу батальоном при поддержке «огневиков» и авиации атаковать. Тогда вытряхнуть из красножопых все их дерьмо – раз плюнуть. Но ведь так не получится. Пока по одному будем выбираться из секретных ходов, перещелкают нас марсиане, как мишени в тире. Тебе это надо?

– Ну, а ты что предлагаешь?

– А я предлагаю ультиматум предъявить – или отпускают наших, или мы «погремуху» взорвем, купола их сраные похерим и уж когда ворвемся в этот Гатлинг, всех подчистую вырежем.

– Так они тебе и поверят!

– Мне? – Бубликов усмехнулся. – Мне поверят. Вот Блину – нет, у него на лице написано, что благородных кровей. И тебе, Слава, вряд ли. Видно, что ты не головорез, а почти поэт. А мне поверят. Господин подполковник, разрешите я схожу, потолкую с этим Джемисоном.