Звездная тень - Сергей Лукьяненко

Этим людям.

Корабль молчал, и у меня возникло чёткое ощущение, чтосейчас он перестанет подчиняться и вообще разговаривать.

Зачем?

Миссия Дружбы.

Может, проймёт?

Какую помощь?

Эти люди утратили знания. Им необходимо помочь в развитиикосмической технологии…

Я даже не успел закончить, когда понял, что происходит. Я,регрессор, уговариваю корабль регрессоров оказать непонятно кому техническуюпомощь!

Нет. Ситуация нестандартна. Требуется решение МировогоСовета. Информация непроверяема и, возможно, неадекватна. Начинаю подготовку квозвращению. Обеспечь открытие шлюза.

Откинувшись в кресле, я закрыл глаза. Ну вот. Может,компьютеры Геометров и наивны по-своему. Но когда логика начинает трещать пошвам — их не переубедить.

Возможно, будь это тот, первый корабль, сжившийся с НикомРимером, я бы и сумел что-то сделать. Но с этим такой фокус не пройдёт.

Подожди, — попросил я. Подожди. Сложная ситуация.

— Что-то не так? — спросил Данилов. Наверное, на моём лицесейчас отражались вполне однозначные эмоции.

— Всё не так, — ответил я. — Он не хочет. И мне его непереспорить. Это же почти разумная машина. Ему надо доказать, что передачаинформации пойдёт на пользу Геометрам.

— Он отказывается?

— Он собирается вернуться на Родину.

Данилов зажевал губами. Мне показалось, что он готоввыбраться из скаута. Но я недооценил его упорства.

— Карел, подключайся.

Рептилоид заглянул в люк.

Впустить существо?

Или мне показалось, или в интонациях появилось подозрение.

Да.

Карел устроился между креслами. Данилов дождался, пока онперестанет возиться, и приказал:

— Он не хочет сотрудничать. Взломай его.

Рептилоид повернул голову, посмотрел на Данилова. Чёткосказал:

— Я отмычка, а не лом.

— И всё же — попробуй.

Что происходит?

Подожди, я решаю ситуацию!

До момента, когда компьютер признает моё поведениенеадекватным и начнёт действовать по своему усмотрению, явно оставалось ждатьнедолго.

А самое печальное было в том, что я и не хотел победыДанилова. Если бы не проклятое кольцо на шее…

Тебе помочь снять ошейник?

Вначале я решил, что это реплика корабля. Куалькуа вступал вбеседу слишком редко.

— Как? — от растерянности я ответил вслух. Даниловпокосился, но ничего не сказал.

Снять?

Да!

Будет больно.

Снимай!

Затылок пронзила острая игла боли. Затем кожа словноонемела, мышцы одеревенели. И — кольцо зашевелилось.

Оно погружалось в моё тело!

— Ну как, получается? — резко спросил меня Данилов. Ксчастью, в кабине было слишком темно, чтобы он увидел происходящее. Ответить яне мог — шея превратилась в кусок дерева, в обрубок бревна… слабо подрагивающийс затылка, всасывающий ошейник… Я поднял руку и отмахнулся.

На подавление всех рецепторов потребуется время. Еслискорость важнее — терпи.

Я терпел.

А металлическое кольцо начало выступать из-под подбородка. Сфетра сочилась кровь. Куалькуа тащил ошейник сквозь меня, с небрежностьюпатологоанатома раздвигая живые ткани. На мгновение у меня онемело всё тело, яобмяк, с ужасом почувствовал, как перехватило дыхание, засбоило сердце, поногам заструилась горячая струйка мочи. Куалькуа рассёк позвоночный столб!

Извини.

Я с шумом втянул воздух. Маленькое чудовище во мнепродолжало свою работу, поспешно залатывая канал, по которому прошёл ошейник.Нет, боли я почти не чувствовал, куалькуа пугал зря. Это ощущение было совсемдругим, но не менее неприятным.

— Пётр… — Данилов вздрогнул, медленно потянул ко мне руку. Ивдруг закричал: — Пётр!

Кольцо болталось у меня на горле, держась на последнемлоскутке кожи. Наверное, забавно это выглядело. Не человек, а граната…

Счётчик зашёлся булькающим смехом.

В люк заглянула Маша. Уставилась на меня, тоже ничего непонимая.

— Лови! — закричал я, вырывая ошейник. Брызнула кровь, номне было всё равно. Время думать кончилось, наступило время действовать. Яметнул ошейник в Машу, и та машинально схватила его. — Поймала? — мстительноуточнил я и тут же заткнулся, уклоняясь от удара Данилова. В тесномпространстве кабины драться было бесполезно, всё, что я мог, — это удерживатьего руки. Но ко мне помощь пришла быстрее — счётчик дёрнулся и саданул еголапой по лицу. Данилов вскрикнул и отключился. Вряд ли виной были царапины откогтей — счётчик его именно выключил, ещё раз продемонстрировав, что разницамежду человеком и компьютером не так уж велика.

Ожидаю приказаний.

Расстыковка!

Я даже не удивился, что после начала драки насторожившийсябыло корабль мгновенно преисполнился ко мне доверия. Все его сомнениянемедленно обернулись в мою пользу. Не-друзья напали на Геометра… на самогочеловечного человека…

С громким чмоканьем корабль отошёл от челнока. За спинойМаши мелькнуло совершенно озверевшее лицо подполковника, он вытянул руку спистолетом и выстрелил. Мимо. В момент расстыковки гравитация исчезла, и онповис в воздухе. Голубой луч парализатора словно послужил сигналом — по скаутузастучали пули. На что надеялись космопехи, сказать трудно, но палили ониэнергично.

Непринципиальные физические воздействия, — прокомментировалкорабль.

Люк начал сходиться, и в этот миг события окончательнонабрали скорость. Маша отбросила ошейник и прыгнула через разделяющее челнок искаут пространство. Рассчитала она здорово — через миг её ладони вцепились всходящиеся края кабины. Какую природу имело гравитационное поле скаута — незнаю. Но, прикоснувшись к обшивке, Маша мгновенно попала под его влияние,обвисла, начала подтягиваться. Запрокинула подбородок на сходящуюся диафрагму,просунула голову внутрь — и оказалась в ошейнике ничуть не менее страшном, чембыл мой. Кабина прекратила закрываться, и в двадцатисантиметровой дыре осталисьлишь Машина голова и судорожно сжатые ладони.

Продолжить герметизацию?

— Нет! — Я вскочил, перегнулся через обмякшее тело Даниловас твёрдым намерением выпихнуть Машу наружу.