Бешеный медведь - Андрей Николаев

— Переселилось около десяти тысяч, ваше величество. В основном мужчины. Правда, во второй волне уже идут семейные, с женами и детьми.

— Оборона там налажена? Что молчите? Со штаба флота я еще спрошу: почему отозвали эскадру Белевича, но вы что можете сказать?

— Кх-м, — откашлялся Леонидов. — Ваше величество, оборона будет налажена в ближайшее время. Субсидии, оборудование и специалисты, разумеется добровольцы, начнут поступать в систему Лотар уже через две недели. Однако мы не можем напрямую способствовать становлению независимого государства, которым изначально задумывалась буферная зона — мировое сообщество…

— Да-да, я знаю. Мировое сообщество не потерпит и будет протестовать, и так далее и тому подобное. А вы что, не знали, что так будет?

— Мы задействуем частные капиталы…

— Раньше надо было об этом думать. Что показала проверка в контрразведке?

— Тут есть несколько нюансов, ваше величество, — сказал Лиховцев. — По известным соображениям комиссия, которая ведет проверку в ведомстве генерал-майора Амбарцумяна, была составлена из наших людей, и представители контрразведки в нее не вошли. Конечно, ее сотрудники всячески помогают комиссии, однако корпоративная солидарность не позволяет им быть предельно откровенными…

— А полковник Стрепетов? Его вы проверили? Можем мы ввести его в наш круг и дать ту информацию по внешнему врагу, которой обладаем?

— Пока мы не можем ответить на этот вопрос.

— А жаль! Указ о назначении его начальником контрразведки вместо Амбарцумяна мною уже подписан и ждет своего часа. Сколько еще держать назначение под сукном? — Император помолчал, ожидая ответа, однако никто не рискнул взять на себя ответственность и назвать точную дату. — Превосходно! А вы, господин капитан первого ранга? — Его Величество взглянул на Бергера: — Мы ввязались в эту авантюру, позволили вам убедить себя, а что теперь? Никаких следов врага, как я понимаю, обнаружить так и не удалось!

— Ваше Величество, — вступился за подчиненного Леонидов, — в условиях, когда противник неизвестен, когда непонятны его возможности, когда…

— Прошло полгода, господин вице-адмирал! — Император резко повернулся к Леонидову. — Если за это время нельзя изучить противника, то можно заранее сдаваться! Я дал вам карт-бланш, я не вникаю в ваши дела — это ваш хлеб, но извольте его отрабатывать! Ну, успокойте меня: скажите, что проверка показала отсутствие, как вы говорите, «кротов» в ваших ведомствах.

Бергер замер, вытянувшись, как на параде, не смея вздохнуть. Данченко вылупил глаза, верноподданнически поедая императора взглядом, Лиховцев, бледный, как смерть, кусал губы, Леонидов смотрел в сторону, лицо у него шло красными пятнами.

— Не можете? — Император прошелся вдоль офицеров, помассировал горло. — Кто из вас курит? — неожиданно спросил он.

— Я… я курю, — пролепетал Бергер.

— Угостите, не сочтите за труд, — попросил император, сбавив тон.

Бергер нашарил в кармане коробку «Пластуновских», торопливо раскрыл, протянул.

Его Величество выбрал папиросу, понюхал, подошел к камину и, подхватив щипцами уголек, прикурил.

— Тридцать лет не курил, — сказал он, выпуская дым, — нет, не идет, — он бросил папиросу в огонь. — Хорошо, господа, выкладывайте ваши соображения. — Император прошел к столу, отодвинул стул и уселся, закинув ногу на ногу.

Леонидов переглянулся с Лиховцевым, с которым они согласовали подготовленное предложение, чуть заметно кивнул и выступил вперед. Бергер знал, о чем пойдет речь, — они с «царем» обсуждали предстоящую операцию несколько дней, советовались с начальником Службы безопасности, и он их поддержал. Данченко, который не был поставлен в известность, мог выступить против, но вряд ли — операция не касалась его ведомства, и всю ответственность должен был нести Леонидов. Операция не могла вернуть имперской разведке упущенную инициативу — когда противник неизвестен, перехватить инициативу невозможно, но старый проверенный ход мог сработать. Противоборствующая сторона тоже бродила вслепую, если, конечно, принять за факт, что получить сведения у Амбарцумяна ей не удалось. Пока все говорило именно за это — не было зафиксировано никакого подозрительного интереса к буферной зоне, и даже «демократические» СМИ, что бывало нечасто, похвалили Россию за кардинальное решение религиозных проблем на северных планетах.

Леонидов говорил долго, обстоятельно излагая соображения, по которым разведка флота решилась на рискованную операцию, — сильного прикрытия не могло быть в принципе, иначе противник почувствовал бы ловушку.

Император слушал, все более хмурясь, и Бергер уже было решил, что предложение будет отвергнуто.

— Не новый ход, прямо скажем, — промолвил Его Величество, посмотрев на Бергера. — «Отдели примесь от серебра, и выйдет у серебряника сосуд: удали неправедного от царя, и престол его утвердится правдою», — процитировал он, — и что, по-вашему, должно получиться?

— Если придерживаться Библии, то подходит: «Тогда пришли к нему все братья его и все сестры его и все прежние знакомые его, и ели с ним хлеб в доме его, и тужили с ним, и утешали его за все зло, которое Господь навел на него, и дали ему каждый по кесите и по золотому кольцу», — сказал Лиховцев.

Данченко, хмурясь, переводил взгляд с него на Леонидова, видимо, сообразив, что оказался единственным, кто не в курсе дела, — остроты ума Его Величества он не имел, и поэтому до него с трудом доходила суть предложенной разведкой флота операции.

— А вы, Константин Карлович, стало быть, будете сидеть дома и ждать, кто придет к вам с утешением и будет «тужить вместе с вами», да еще, возможно, станет соблазнять «кеситой» и «золотыми кольцами»? — слегка улыбнулся государь.

— Мы полагаем, моя опала подстегнет его к более решительным действиям, Ваше Величество.

— А мы обеспечим ему охрану и будем ждать, кто припожалует! — сообразил наконец начальник разведки Генерального штаба. — Берусь обеспечить охрану капитана Бергера по высшему разряду. Муха не пролетит незамеченной!

— Вы не поняли, господин генерал-лейтенант, — остановил рвение Данченко Лиховцев, — спецохрана будет демонстративно снята — домашний арест не предполагает охраны арестованного дворянина, кроме как, так сказать, представительской. А уж если обнаружат прикрытие, то операцию можно считать проваленной. Мы можем только держать группу быстрого реагирования в режиме боеготовности да обеспечить какое-то наблюдение с орбиты за домом капитана первого ранга, причем, скорее всего, лишь визуальными сенсорами — для того чтобы засечь активность электронных спецсредств, не нужно никакой специальной аппаратуры. Достаточно обычных домовых охранных сенсоров, продающихся на каждом углу. Прослушка происходящего в доме и ожидание сигнала от Константина Карловича — вот все, чем мы сможем ему помочь. Сейчас к тем, кто владеет информацией по буферной зоне, по отчету Полубоя по Хлайбу и выводами относительно агрессии извне, не подступиться. Константин Карлович становится доступен для контакта. На это весь расчет.