Земля воина - Марик Лернер

Барон получает со званием личный герб. У эрла есть еще и знамя. У лорда — фамильное кольцо-печать. Ленлорд дополнительно к этому имеет возможность посвящать в фемы людей из других каст. Целая система. Ведь мало стать всадником или бароном. Ты обязан выставить определенное количество воинов для своего господина. Не выполняющий условий может и положения лишиться, скатившись в самый низ.

Приходится соответствовать. И уж если под рукой имеется настоящий художник, почему не попросить создать настоящее изображение, а не маловразумительный рисунок от маляра? На его значке, а значит, и гербе, когда он добьется звания барона, присутствует нахальная морда Возмездия. По рисунку мадам Жанели вышивали, и вышло именно так: наглая и с ощутимой насмешкой. Странная женщина в очередной раз поймала самую суть души демона. Не злобный, а игривый и любопытный.

Денес как-то в отдалении от всех прочих ушей задал вопрос про Возмездие. Странно было бы торчать постоянно рядом и кой-чего не заметить. Наверняка и другие могли догадываться и даже обмениваться впечатлениями по этому поводу. Так что не стал Блор скрывать, просто в очередной раз не договорил о достаточно свободном общении. А вот что эмоции хозяина зверь чувствует и ему передает, не стал скрывать. То есть фактически признал и разрешил остальным «братьям» Граям рассказать, что не стоит в присутствии Визи врать или пытаться напасть на Блора.

Не просто предупредит, еще и может отреагировать без команды. Люди для него обычно прозрачны в отношении сильных чувств. Ненависть, агрессия, страх, ложь, любовь — это он прочитывает без затруднений. Правда, если не сильно пьяны или не под дурманом. Этого Блор тоже уточнять не стал. Абсолютно ненужная информация. Даже близким.

Как далеко эта новость распространилась, выяснять не стал, однако Шарлотта точно в курсе. Надо сказать, она в курсе обо всех в Кнауте и без умений демона. Но что знает о Блоре, держит при себе. Условие хорошо помнит.

— Эй, — сказал достаточно громко, обращаясь к дыре, — я всадник леди Жаклин из Кнаута. Мы не сделаем вам ничего плохого. Выходите!

Молчание в ответ.

— Ну и сидите там, пока не замерзнете! Если бы мне очень хотелось убивать, просто задушил бы вас дымом.

На этот раз не только демон услышал шевеление. Через несколько мгновений человек выскочил из логова, сжимая в руках излишне тяжелый для своего возраста меч. Он держал его правильно, и стойка позволяла сохранять равновесие и перемещаться при необходимости в любом направлении. Да и встал так, чтобы закрыть собой скорчившуюся за его спиной женскую фигуру. Ничего смешного в перемазанном грязью и сажей подростке не имелось. Стоит совершить в его сторону шаг — и он станет биться до последнего дыхания, вложив в последнюю схватку все оставшиеся силенки.

— Как тебя зовут, воин? — спросил Блор без насмешки. Паренек ему откровенно понравился. Страх в нем отсутствует. Умирать тоже надо правильно. С мечом в руках, даже если не хватит сил на второй выпад.

— Рей фем Бетсвик.

— А где погиб твой отец?

— Он прикончил одного из этих во вратах и умер в бою, — ответил с гордостью.

— А почему он не ходил в поход на Кнаут?

— Он потерял кисть правой руки, сражаясь за барона несколько лет назад. Алекс даже не выплатил честной доли.

Вдвойне почетно для однорукого сразить врага и погибнуть как подобает.

— Кто это сделал? — нетерпеливо влез в беседу десятник Вазир.

— Фем Докери, наш бывший хозяин, — сказал очень спокойно подросток. — Он пришел вчера с полутора дюжинами воинов и несколькими семьями из Грэтона.

Догнали, молча кивнул Блор. Он опасался ухода беглецов на юг. Теперь следа не скроешь. Скоро им придет конец.

— Наш староста узнал о смерти старого барона и закрыл ворота перед ним. Вестник предупредил не давать пристанища.

«С того берега пришел, не иначе. Мы первыми должны быть. А староста себе на уме, попутно мог и зажать кое-что, — подумал Блор. — Нормальное дело. Мы, дескать, вынужденно отдали чужакам кучу всякого добра, и бывший владелец деревни уже все налоги получил. А сейчас за власть новую выступаем, и неплохо бы учесть прилежание соответствующими льготами. Так или иначе, а скостить тягость или еще другое выпросить».

— И тогда Докери отдал приказ убить всех. Если не ему, то никому.

— Он маг?

— Нет, — уверенно ответил мальчик. — Он очень неприятный тип, способный и раньше избить любого, но никогда за ним такого не числилось.

— Стали бы они противиться магу, — пробурчал Одрик за спиной.

— Они не выясняли, кто виновен. Убивали всех подряд!

— Все уже закончилось, — успокаивающе сказал Блор.

— Нет! — неожиданно звучно крикнула женщина, выпрямляясь. Обрывки одежды и растрепанные седые волосы придавали ей жуткий вид, вопреки нестарому лицу. — Пока еще нет! Пока живы Докери и его люди, ничего не закончилось. Будьте вы прокляты, разбойники! Пусть не будет вам вовек ни счастья, ни удачи! Да издохнете вы без семьи, без очага, и ворон расклюет ваши гнилые трупы…

Пока все это длилось, несколько человек подошли посмотреть, что происходит. Сейчас многие отшатнулись в откровенном испуге. Если она призывает проклятия на головы и боги услышат, кто помешает ей сделать что-то и в отношении непричастных? Сила усмиряет самого яростного мужчину. Но никто не может утихомирить разъяренную женщину. Никому не дано остановить сумасшедшую.

— Я проклинаю убийц моего рода и все, чем они владеют! — кричала она, брызгая слюной и надвигаясь на невольно пятящихся воинов. — Да возненавидят их друзья! Пусть они и рабами не смогут родиться сызнова после искупления муками в подземном мире, а навеки останутся тенями. Пусть их дети проклянут собственных родителей!

Она замерла на полуслове, обводя безумным взором стоящих перед ней. Чуть ли не каждый сделал жест, отвращающий беду.

— Ты! — взвизгнула женщина, показывая на Блора. — Это ты всех убьешь, и рука твоя, и слово твое сделают единственно правильное дело. Это не грех — это добродетель уничтожить бешеных крыс. Вылей кровь их на землю, напои моих родичей. Пусть они получат свое!

— Я это сделаю, — заявил Блор.

— Мы не можем сейчас выступить, — прошипел Вазир. — Люди устали, кони тоже. Требуется отдых.

— Мы и не станем мчаться в ночь, — громко заявил Блор. — Сначала необходимо позаботиться о павших и достойно их похоронить. Бросить вот так, — он показал на страшную улицу, заваленную трупами, чуть присыпанными свежим снежком, — недостойно фема.

Люди одобрительно загудели. Тут работали сразу два фактора. От отдыха никто не откажется. Но важнее, что без могилы, водной глубины или костра душа покойного не найдет пристанища. Земля, вода и огонь — определяющие вещи.

Поджигая свой дом с умершими от Черной смерти родителями и сестрой, Блор совершил правильное дело. Когда у него появятся дети, родичи возродятся в них. Во всяком случае он так надеялся. Сестра-то уж точно грехов не имела, и Хозяин Мертвых обязан это учесть, взвешивая вину.