Незримые Академики - Терри Пратчетт

И она тоже дружила с Наттом. Для существа, которое взялось из ниоткуда, Натт слишком легко заводил друзей. Интересно…

Библиотекарь, вопреки очевидному, любил порядок. Трактаты о капусте стояли на полках в отделе «Крестоцветные», (блит) НУССФИ890—9046 (антиблит 1.1), тогда как «Большое приключение господина Брокколи» следовало поместить в НУСС Д.2 (>блит 9), а «Дао Капусты», несомненно, в ННСС (блит+) 60-сп55-о9-нл (блит). Для всякого, кто имел представление о семимерной библиотечной системе в блит-пространстве, это было ясно как день, если не забывать про блит, разумеется.

А, вот появились и волшебники – они неловко шагали в тесных брюках и так старались не выделяться из толпы, что окружающие непременно обратили бы на них внимание, будь им хоть капельку интересно.

Никто не обращал внимания. Чудакулли это одновременно волновало и зачаровывало. В обычное время островерхая шляпа, мантия и посох расчищали дорогу быстрее, чем тролль с топором.

Их толкали! И пихали! Но это оказалось не так уж неприятно, как можно было подумать. Они чувствовали умеренное давление со всех сторон, по мере того как люди прибывали и прибывали, словно волшебники стояли по грудь в морской воде и колыхались, повинуясь медленному ритму прибоя.

– Ох, боги, – сказал заведующий кафедрой бесконечных штудий. – Футбол весь такой? Скучновато, надо признаться.

– Кто-то упоминал про пироги, – заметил профессор самых современных рун, вытягивая шею.

– Еще не все собрались, шеф, – сказал Оттоми.

– И как мы поймем, что происходит?

– Следите за Толкучкой, шеф. Обычно те, кто стоит ближе, начинают орать.

– О, я вижу продавца пирогов, – сказал заведующий кафедрой бесконечных штудий. Он шагнул вперед, накатила случайная волна, и он исчез в толпе.

– Ну как, мистер Трев? – спросил Натт, стоя в людском водовороте.

– Блин, я чуть кони не двинул, простите мой клатчский, – буркнул Трев, прижимая пострадавшую руку к груди. – Ты уверен, что у тебя не было молотка?

– Не было, мистер Трев. Я прошу прощения, но вы сами попросили…

– Знаю, знаю. Где ты научился так лупить?

– Я нигде не учился, мистер Трев. Я не должен поднимать руку на другого! Но вы так настаивали, что я…

– В смысле, типа, ты ж такой хлипкий.

– У меня длинные кости, мистер Трев, и длинные мышцы. Честное слово, мне очень жаль!

– Забей, Гобби, я сам виноват, я ж, это, не знал, какой ты здоровый…

Внезапно Трев полетел вперед и врезался в Натта.

– Где тебя носит, старик? – поинтересовался человек, который только что наградил его сильным тычком в спину. – Мы ж забили стрелку у лотка с угрями.

Говоривший посмотрел на Натта и прищурился.

– А это что за тип, который думает, что он один из нас?

Он, в общем, смотрел не так уж сердито, но чаша весов склонялась явно в неблагоприятную сторону.

Трев отряхнулся. Вид у него был непривычно смущенный.

– Здорово, Энди. Э… это Натт. Он у меня работает.

– Кем, ершиком для унитаза? – спросил Энди. Стоявшая у него за спиной компания захохотала. Что бы ни сказал Энди, они всегда смеялись. Любой чужак замечал это, во-вторых. Во-первых, он замечал странный блеск в глазах Энди.

– Папаша Энди – капитан «Колиглазов», Гобби.

– Приятно познакомиться, сэр, – сказал Натт, протягивая руку.

– О-о, приятно познакомиться, сэр! – передразнил Энди, и Трев вздрогнул, когда мозолистая рука размером с суповую тарелку стиснула тонкие, как соломинки, пальцы Натта.

– Рука у него как у девчонки, – заметил Энди, слегка усилив хватку.

– Мистер Трев рассказывал мне удивительные вещи про «Колиглазов», сэр, – произнес Натт.

Энди вдруг охнул. Трев заметил, что костяшки пальцев у него побелели. А Натт добродушно продолжал:

– Спортивное братство – удивительная вещь.

– Э… ну да, – проговорил Энди, наконец высвободив руку. Он был зол и озадачен.

– А это мой кореш Макси, – поспешно встрял Трев, – а это Люк по кличке Пук…

– Меня теперь звать Великий Пук, – поправил Люк.

– Как скажешь, старик. Это Джумбо. Поосторожней с ним. Он вор. Вскроет любой замок быстрее, чем успеешь сморкнуться.

Упомянутый Джумбо продемонстрировал маленькую бронзовую бляху.

– Гильдия Воров, – произнес он. – Всяких левых парней они за уши прибивают к косяку.

– То есть вы зарабатываете на жизнь тем, что нарушаете закон? – в ужасе переспросил Натт.

– Ты че, никогда не слышал про Гильдию воров? – спросил Энди.

– Гобби в городе недавно, – примирительно сказал Трев. – И он, типа, редко выходит на улицу. Он гоблин. Откуда-то с гор.

– Ага. Приперся сюда отбивать у нас работу? – поинтересовался Люк.

– Ты ж все равно нигде не работаешь, – заметил Трев.

– Да-а, но, мож, однажды захочу.

– Говорят, гоблины доят по ночам чужих коров, – сказал Энди. Как по сигналу, вновь раздался смех. К удивлению Натта, вступительный обмен репликами закончился. Он ожидал, что кто-нибудь упомянет ворованных цыплят, но вместо этого Люк вытащил из кармана две жестянки и бросил Натту и Треву.

– Я тут немного, типа, подработал – разгружал баржу в доках, – сказал он с таким видом, словно случайной подработкой нанес кому-то оскорбление. – Баржа была из ХХХХ.

Джумбо снова порылся в кармане и извлек краденые часы.

– Начало через пять минут, – объявил он. – Ну, че, понеслось? Э… не возражаешь, Энди?

Тот кивнул, и у Джумбо явно отлегло от сердца. Было очень важно, что Энди не возражал.

Энди по-прежнему наблюдал за Наттом, украдкой массируя руку. Так кошка наблюдает за неожиданно дерзкой мышью.

Мистер Оттоми откашлялся, отчего его красный кадык запрыгал туда-сюда, как нерешительное солнце. Публично орать он любил, и это у него хорошо получалось. А вот публично говорить… дело совсем другое. И притом унизительное.

– Э… господа… вот-вот здесь начнется помянутый футбол, и едва ли не самое в нем главное – это Толкучка, и в ней, господа, вы скоро примете участие…

– А я думал, мы будем наблюдать за двумя группами игроков, одна против другой, которые пытаются забить гол в противоположные ворота.

– Не исключено, сэр, не исключено, – подтвердил слугобраз, – но на улицах, изволите видеть, ярые болельщики с обеих сторон изо всех сил пытаются сократить размеры поля, так сказать, в зависимости от хода игры.

– Ты имеешь в виду, толпа – это, своего рода, живая стена? – уточнил Чудакулли.