Богатые тоже скачут, или Где спит совесть - Марина Рыбицкая

– С чем? – широко зевнула я, не желая просыпаться. – Только не говори, что ты решил поступиться принципами и влиться в ряды альтруистов…

– Я согласен на тебе жениться! – И так торжественно и печально, что захотелось скорбно пособолезновать и всячески обругать бездушного виновника трагических событий.

Ой! Это ж я!

– Это гораздо хуже альтруизма! – пробурчала я, отчетливо понимая – мирно поспать мне уже не удастся. Никогда.

– Ты рада? – С этими словами воодушевленный Никос решительно включил верхний свет.

Я открыла и сразу закрыла глаза. Ох уж этот бешеный Никос! Всклокоченный, шикарный и… абсолютно ненормальный.

Да. Свет-то он включил. И тотчас увидел, КАК я рада и насколько! Мою физиономию аж перекосило от неземного блаженства! И расперло… тоже от счастья. Во все стороны. Будто проглотила галлон[10]неразбавленного уксуса. Остается только цианидом для полного счастья закусить!

Потоки жизнерадостности вытекали из меня, словно кровь из открытой раны. В никуда.

– Мне кажется, ты принял… мм… необдуманно поспешное решение, – осторожно сказала я, открыв один глаз и попытавшись отыскать у него на физиономии следы разума. Следов было много, даже слишком, они прямо избороздили высокое чело. Но… как-то все больше не интеллектуальные. Скорее даже наоборот…

– Почему же? – Он плюхнулся ко мне на кровать и стал доходчиво показывать в лицах, как ему хорошо перед тем думалось. – Это взвешенное решение.

Второй глаз у меня открылся сам, когда проснувшаяся часть мозга начала подавать сигналы. Потом я стала анализировать полученные данные и внезапно поняла, КАК я влипла. А когда непроснувшаяся доля мозга пять минут спустя включилась в работу – КУДА.

– Выкинь-ка ты эти весы куда подальше, – чисто по-дружески посоветовала я. Из самых наилучших побуждений. – Они врут! Ты еще слишком молод, чтобы загубить свою жизнь в моих объятиях, поверь!

– Готов рискнуть, – с горящими глазами заверил меня Казидис, явно намереваясь в эти самые объятия попасть незамедлительно.

МАМА!

А до меня только что дошло! Я же после этого тоже буду Казидис! Джул Казидис! КАЗИДИС!!! Хуже только Джейн Доу![11]

И я так мрачно сжала одеяло, вцепившись намертво, что Никос мигом передумал спешить на брачное ложе и решил сначала немного поженихаться.

Живым.

И у него совсем неплохо это получалось. Для начала мужчина ретировался на безопасное расстояние, прикинув на глаз (который лишний), где я его не сразу прибью, и прицельно метнул в меня алой бархатной коробочкой с золотой виньеткой.

– Это тебе, дорогая!

Я машинально открыла, и у меня возник только один актуальный вопрос:

– Это было самым маленьким в магазине? С ограненными кирпичами и обломками промышленного строительного лома там колец случайно не продавали?

Ник пожал широкими плечами:

– Извини, милая, брачные наручники еще не вошли в моду!

– Предлагаю в обязательном порядке срочно наверстать это упущение, – заявила я, рассматривая изумруд размером с ноготь его большого пальца в окружении россыпи бриллиантов. – А! И ввести в моду брачную удавку. Получится дешево и сердито. Набор для молодоженов: пара футов пеньки и мыло! – С праздничным оскалом: – Хочешь, подарю?

– Не стоит так беспокоиться, – ласково, словно акула перед броском, улыбнулся в ответ Каз… Нет, это выше моих сил! Как примерю на себя, так жить уже заранее не хочется!

– Никос, я хочу в браке оставить свою фамилию, – осторожно прощупала я его намерения.

Судя по тому, как его брови решили взять выходной и взлетели к линии волос, такого выпада он не ожидал.

– Нет! – сказал он. – Мой ангел, ты непременно возьмешь мою фамилию вместе со мной.

– А можно я буду скромной и ничего не возьму? – поинтересовалась я на всякий случай.

Никос обиделся:

– Ты определись! Вчера ты выдвинула условие, и я на него согласился, а сегодня идешь на попятный?! Так дела не делаются!

– Могу заплатить неустойку своим отсутствием! – расщедрилась я. – И даже принести мои самые искренние соболез… извинения!

– Ты ВЫЙДЕШЬ за меня замуж! – Таким тоном русские посылают на… Ну в общем – посылают.

– Кто сказал? – Я уже отчаянно цеплялась за соломинку, как тот утопающий в ледяной проруби. Вдруг обойдемся без двойного счастья?

– Я!!!

Как будто кто-то сомневался!

– А как же второй шанс? – уперлась я. – Каждому приговоренному дают второй шанс! Где этот шанс для меня? Чем я хуже?!

– У тебя не будет ни второго, ни третьего, – весьма зловеще процедил Никос, опасно сверкая глазами неприрученного зверя. – У тебя буду только я и этот остров!

– Феноменально! – опешила я. – А поторговаться можно? Ну чтоб мне остался только остров… С ним я вполне уживусь, а с тобой… Прямо не знаю, что и сказать…

– Тогда молчи! – посоветовал мужчина, из последних сил сдерживаясь. – И привыкай к мысли обо мне!

– К этому привыкнуть нельзя! – честно призналась я. Спокойно предложила: – Никос. Давай договоримся по-хорошему. Подари мне большой булыжник, можно даже не из драгоценных камней, обычный… А я сама раздобуду веревку, повешу себе на шею и попрощаюсь с тобой по-дружески… перед тем как бултыхнуться с обрыва вниз…

– НЕТ! – Эта идея ему не понравилась категорически. Скорей всего, Никосу было жалко терять камень. Жлоб! Редкий скупердяй и жлоб! – Утром вы отправитесь за свадебным платьем! А пока спи!

Ага-ага. После такого если и уснешь, то вечным сном.

Уснуть я, естественно, не уснула. Куда мне! Понятное дело, предсвадебная лихорадка. Нервы, свои и чужие. Особенно чужие… Предчувствия. Нехорошие и много. Жалость к себе и сочувствие к окружающей среде…

В общем, организм бурлил в предчувствии катаклизмов, а мозг вскипал в черепной коробке, как суп в походном котелке.

Так что я не спала. Правда, немного подремала. До тех пор, пока не пришла несчастная, замученная горничная и не начала мне рассказывать на ломаном английском:

– Мадам, не пошли бы вы в сад!

Я сладко зевнула, потянулась и ответила:

– Я бы и в Салоники пешком пошла, только зачем?..

– Вас там поимеют, – освежила мой словарный запас безымянная черноокая гречанка, сильно коверкая иностранные слова.