Наемник - Владимир Поселягин

Приоткрыв один глаз, я недовольно посмотрел на него. Позвали непонятно для чего, молчат, так еще и от учебы отвлекают.

— Господин Кремнев, поведайте нам в подробностях, что происходило с той минуты, как вы покинули космопорт Зории.

— В подробностях? — Я задумчиво посмотрел на управляющего.

— Именно, в мельчайших.

— Хорошо. После того как мы вышли из ангара, получили вектор направления для прыжка. Отпил чашечку кофе, там, кстати, удобно, у кресла пилота раздвижной столик, потом откусил пирожного и вручную направил крейсер к зарезервированной точке для прыжка…

Рассказывал я долго, почти шесть часов, как и просили, это их полностью устраивало, вместе с рассказом я еще и демонстрировал записи, что сделала нейросеть. За время всего допроса мне на почту пришло несколько писем, я отложил их, решив прочитать позже.

— Все ясно, можете идти. — Управляющий указал на дверь, а когда я к ней подошел, меня догнал вопрос: — А кстати, почему вы задержались на два дня?

— Под метеоритный дождь попал.

— Что-то серьезное? — с тревогой поинтересовался управляющий, не заметив, как усмехнулся незнакомый пилот.

— Нет, но пришлось подождать, пока он стихнет. До свидания.

Выйдя, я проверил письма. Третьим, как и ожидалось, было письмо от бюро регистрации космопорта. Там приняли мою заявку и просили прибыть для оформления всех документов на крейсер, которому я дал имя «Илья Муромец». Конечно, мысли были назвать как-нибудь грозно, вроде «Барракуда», «Пиранья» или там «Мурена», но решил дать возможность русским определить своего, пусть будет Илья. И для своих понятно, и вроде как для названия подходит. «Богатырь» отмел, тут есть такие названия.

Сегодня поздно, уже не успею, поэтому регистрацию я решил провести завтра, о чем и уведомил бюро.

Чтобы не тратить деньги, ночевал я на крейсере. А что? Удобно, за проживание и кормежку платить не надо, используй свое время на пользу себе. Время было вечернее по-корабельному и ночь на планете, когда Иуда сообщил о посетителе.

— Впусти, — приказал я, догадываясь, кто это может быть.

Сам я в это время лазил по сети, продавая оборудование, которое привез. Осталось немного, энергоблок для реактора марки «Зарин», причем редкий экземпляр, их уже давно перестали выпускать. В сети он стоил в среднем пятьдесят тысяч, я же, выставив за восемьдесят, продал его за десять минут. Сообщение, что деньги пришли на счет, получил всего восемь минут назад. Покупатели должны подойти через час. Так что не проданными осталось всего два предмета, я их выставил на торги, буду ждать, кого заинтересует.

— Добрый вечер, господин Краб. Гуляете? — весело поинтересовался я, встречая гостя в кают-компании.

— Ты в курсе, что у тебя завтра вылет? — вместо ответа спросил Краб, устало присаживаясь за стол.

— Вы сказали, теперь знаю.

— Летишь снова с грузом. Забираешь внучку, попутный груз и обратно.

— Когда вылет?

— В полдень.

— Мне на планету надо, личные дела.

— Успеешь, бюро регистрации работает с восьми утра, — отмахнулся старик.

Всплеснув руками, я удивленно вскрикнул:

— Есть хоть что-нибудь, о чем вы не знаете?!

Снова вместо ответа вопрос:

— Ты ведь задержался, потому что вернулся в то место, где покоятся корабли?

— Возможно, — подозрительно прищурившись, ответил я.

— Меня интересует, в каком состоянии суперкарго.

— А-а-а, так я и думал. Знаете, тот, кто владеет информацией, тот владеет миром. Я отвечу на ваш вопрос, а вы ответите на мой. Можно сказать, баш на баш, хорошо?

— Принято. Отвечай.

— Удовлетворительное. Две пробоины от стомиллиметрового туннельного орудия. Одно в жилой секции «А», другое — в реакторном отсеке. Двигатели целые. Так как вы собирались забрать его себе, то на борт не заходил, внутренние повреждения неизвестны. Я ответил на ваш вопрос?

— Вполне.

— Тогда моя очередь. Вы нашли диверсанта? Не хотелось бы получить нож в спину.

— Да, это бывший шеф-пилот Керк, но достать мы его, сам понимаешь, не можем. Он был третьим пропавшим. По иронии судьбы, он вылетел на поиски первых двух пропавших. Судя по всему, успел перепрограммировать остальные корабли, у него, как у шеф-пилота, был к ним свободный доступ. Оставшиеся два мы уже привели в норму.

— В пираты подался. Понятно.

— У него тут работала девушка в секретариате, это она передавала ему координаты прыжков. Вот она задержана и уже во всем призналась, сейчас мы ищем этого Керка. Личные данные также были переданы в патрульный и полицейский флот. Следующий вопрос. Что за остальные корабли? Про свой можешь не отвечать, я в курсе.

— Ловите файл.

После просмотра старик задумчиво пробормотал:

— Транспорты нам пригодятся.

— В договор они не входили, так что там я успел побывать.

— В каком они состоянии?

— Многое демонтировано. Как мной, так и пиратами. Я позже скину вам файл с данными.

Узнав все, что знал я, старик, не прощаясь, ушел. Через двадцать минут пришли покупатели и забрали энергоблок. Его состояние их полностью удовлетворило.

Ночью было еще трое покупателей, забрали остальное. Не выспавшийся, злой, утром я встретил последнего покупателя и продал ему ящик с комплектующими для гипердвижка повышенной мощности, которые обычно ставят на тяжелые транспортники. Мой счет пополнился на триста девяносто семь китов, что вместе с зарплатой составило четыреста сорок два кита.

После завтрака, спустившись с помощью орбитального лифта на планету, я направился в администрацию космопорта. Глупость какая-то, космопорт на орбите, а администрация у них на планете.

Заплатил всего восемь китов за регистрацию. Получив регистрационный номер для корабля (он прописывается в управляющий Искин), я направился в магазин, торгующий дроидами.

— Здравствуйте. Что желаете? — подошел ко мне доброжелательно улыбающийся менеджер.

— У вас нет того, что мне нужно, — расстроенно ответил я, осмотрев выставленный товар. Тут были в основном бытовые дроиды.

— Может, вас интересует то, что находится в закрытых для просмотра помещениях.

Мы прошли в соседнее помещение, закрытое на ключ. Включив освещение, менеджер широким жестом показал на выставленные образцы.

— Вот этого мне надо, — указал я на дроида, с виду похожего на жука.

— Дешифратор, модель «Взломщик-4М». Пятьдесят китов. Но, извините, продажа столь специфической техники запрещена…

— Я состою в программе «Демилитаризация» — это пойдет?