Военачальник - Евгений Щепетнов

Влад оглянулся на притихших литейщиков, на охрану из стражников, обступивших площадку, где происходил разговор, и приказал сержанту стражи, прислушивавшемуся к происходящему:

– Пять человек на коней. Быстро сюда этого Маркота. Ты, – он кивнул управляющему, – покажешь дорогу. Если он не поедет, окажет сопротивление – найдите полковника Тарлова, пусть даст людей, и доставьте этого придурка сюда, а все его имущество конфискуйте. Всех, кто будет сопротивляться – уничтожать! Задача ясна?

– Есть! – вытянулся сержант и скомандовал: – Гарт, Манак, Асанг, Шелар и Кратан – по коням! Этому тоже дать коня, и галопом!

Стук копыт еще не стих, когда литейщик повел фельдмаршала показывать результаты работы. В закрытом на ключ сарае, за широкими воротами, в которые могла въехать телега, лежали, сияя желтизной, пять новеньких пушек – они были сделаны по типу тех, что Влад уже изготовил для клиники.

Он погладил могучие стволы с какими-то затейливыми рисунками, добавленными литейщиками, и загрустил: давно уже не был он в клинике и в своем замке – когда спишь четыре часа в сутки, как-то не до полетов на «родину». Время неумолимо капало и капало, утекая в песок. Нужно было столько дел переделать… Литейщики работали круглосуточно, запуганные. Впрочем, жаловаться на жизнь им не приходилось – им выдавалась хорошая плата, больше чем солдатам, ведь солдат можно еще набрать, а вот мастера такого класса обучаются годами, десятилетиями.

– Хорошо. Но мало. Мне в ближайшее время нужно еще пятнадцать пушек. И торопитесь с ядрами, книппелями и картечью – на кой демон мне пушки, если их нечем заряжать!

– Господин фельдмаршал, а как их вообще будут использовать? – нерешительно спросил литейщик. – До нас доходили слухи, что такие делали в Лазутине и что где-то на севере они поубивали много народа. Но мы так ничего и не знаем о них…

– Узнаете. Незачем вам пока знать! – резко оборвал литейщика Влад. – Лучше позаботьтесь, чтобы они были вовремя сделаны! Мне через полтора месяца надо их тридцать, а через два – сорок!

– Ну а как мы успеем? – слегка обиженно проговорил мужчина. – Видите, что происходит. Поставки срываются. Этот купец отвечает за грузовые перевозки. Должны были подвезти металл – печи разогреты, уголь потрачен. Придется пригасить – чего зря жечь. Значит, мы выбиваемся из графика дня на три-четыре. И так каждый раз. Хорошо, что вы приехали, разберитесь в конце концов! Вы ведь с нас потом спросите, а мы не виноваты.

– Разберусь, – многозначительно протянул Влад. – Готовые ядра есть? Картечь?

– Есть. Вот тут, пойдемте! – Литейщик отвел его в другой угол сарая-ангара и показал на сложенную горкой груду свинцовых ядер и на бочки, заполненные свинцовыми кругляшами. – Вот триста пятьдесят ядер, двадцать бочек с картечью и тут… вот тут – двести книппелей.

– Хорошо. Продолжайте в этом духе. Мне на каждую пушку нужно по сто ядер, сто книппелей и по пять бочек картечи. Исходите из этого количества.

– Столько металла уйдет! Кошмар! – уважительно присвистнул мужчина. – Надеюсь, столько наберете. Очень хочу посмотреть, как они работают. Позовете?

– Позову, – усмехнулся Влад, – на днях начнем опробовать, как десяток дольете. Пошли, будем суд вершить – я слышу, там штрафника привезли.

Они вышли к гудящим и дымящим печам, где спешивались стражники, держащие под уздцы коня, на котором сидел бледный, но спокойный мужчина с высокомерным гладким лицом, пахнущий благовониями и кофе. Его руки были завернуты назад и связаны ремнем, а ноги зафиксированы под крупом лошади, чтобы не свалился во время скачки.

Он с ненавистью посмотрел на Влада и отвернулся, демонстративно не желая общаться с этим выскочкой, с этим неизвестно откуда взявшимся тупым магиком.

Влад эмпатически чувствовал исходящую от него волну неприязни и негодования, причем такой силы, что была бы воля купца, тут же растерзал этого мерзкого «фельдмаршала».

Лекарь подошел к сидящему на коне купцу и ворвался в его мозг – промелькнули картины из жизни купца, его тайные нычки денег (довольно приличные – два миллиона по разным норкам и ямкам!), его жены и любовницы, дети… Мелькнули какие-то люди, разговаривающие с ним и обещающие всяческие блага и преференции, когда они захватят власть. Вот те раз! Вот теперь стало ясно, откуда ноги растут у ситуации, – саботаж чистой воды.

Влад поднял глаза на купца и с сожалением сказал:

– Болван! Вот сейчас я прикажу засунуть тебя в печь, чтобы ты там послужил топливом вместо угля, который сожгли впустую по твоей вине, – ты думаешь, тебя спасут твои два миллиона, спрятанные по кладовкам? Я сейчас направлю людей, чтобы выпотрошили твой дом, чтобы выгнали твоих детей на улицу – это достаточная плата за предательство?

Купец молчал, с ужасом глядя на холодного и спокойного, как смерть, человека, от которого зависела жизнь и смерть его и его семьи, потом судорожно сглотнул и сказал:

– Умоляю, не трогайте семью! Я все отдам, меня убейте – их не трогайте, пожалуйста!

Влад мотнул головой, отрицая его слова, и приказал:

– Отвяжите. В печь его! А как сгорит, поезжайте и убейте всю его семью! Всех, до последнего человека!

Стражники, с ужасом косясь на страшного монстра-фельдмаршала, развязали ремни и стащили купца с седла. Он был наполовину сед – за минуту поседел и превратился из сорокалетнего цветущего человека в старика с болтающейся головой и трясущимися руками. На его штанах расплылось пятно – он обмочился. Пока его тащили к печи, он все время бормотал:

– Жену, детей не трогайте, ради всего святого, умоляю!

Стражник распахнул устье печи, а двое других, крепко взяв арестованного за руки, качнулись, намереваясь вбросить его в огонь, но Влад громко сказал:

– Стойте! Ведите его ко мне!

Стражники облегченно выдохнули, подхватили пленника под руки и поволокли к фельдмаршалу.

Влад, как казалось со стороны, стал внимательно смотреть в глаза предателю, и это продолжалось секунд двадцать. Казалось, ничего не происходило: купец бессмысленно глядел на своего судью и палача в одном лице, а тот – на свою жертву.

Затем лекарь тяжело произнес:

– Я даю тебе шанс. Последний. Ты оставишь все свои заботы и в первую очередь будешь делать то, что нужно для нашего общего дела. Если ты узнаешь или заподозришь, что кто-то так же, как ты раньше, занимается саботажем, доложишь или мне, или госпоже Амалии. По приезде домой ты достанешь миллион монет и отвезешь их казначею, объяснив, что это штраф за твои неправильные действия. Все, свободен! Дайте ему коня, и пусть скачет домой, выполнять!

Купец молча забрался на подведенного жеребца и, не прощаясь, с места галопом помчался в сторону городских ворот, а Влад, найдя взглядом побледневшего литейщика, с кривой полуулыбкой сказал:

– Теперь у вас будет все в порядке. И с повозками, и с металлом.

Лекарь подошел к своему коню и одним движением взлетел в седло.