Мика - Лорел Гамильтон

Эта просьба меня озадачила. За все время, пока я поднимаюмертвецов, ни разу никто не просил объяснить. Обычно люди относятся к этому – ико мне – как к грязной маленькой тайне. Такое, что иногда может понадобиться,но в подробности лучше не вникать. Вроде как изготовление колбасы. Ее приятноесть, но лучше не знать, как ее делают.

Я закрыла рот и кое-как смогла сказать:

– Хорошо.

Конечно, так как никогда раньше мне не приходилосьобъяснять, я и не знала, как это сделать. Объяснить магию людям, не способнымее применять? Парапсихический дар объяснить человеку, у которого его нет?Убейте меня, если я знаю, как это сделать. Но я попыталась.

– Первым делом мы ставим круг защиты.

– У меня вопрос к маршалу Блейк, ваша честь, –перебил Сальвия.

– Она не свидетель, мистер Сальвия, – ответилсудья.

– Без ее способностей свидетельские показания не могутбыть получены. Разве не так, ваша честь?

Судья на секунду задумался.

– Да, но все, о чем я просил маршала, – этообъяснить механизм того, что она собирается делать. Это не есть дачасвидетельских показаний.

– Нет, но она – свидетель-эксперт, как любойсудебно-медицинский эксперт.

– Не уверен, что аниматор является судебно-медицинскимэкспертом, мистер Сальвия.

– Но ведь она – эксперт по подъему мертвых?

И снова судья задумался. Он увидел западню, в которую насзаманил его маленький вопрос. Если я даю информацию для протокола суда, то этаинформация должна быть открыта вопросам обеих сторон. Ой, хреново.

– Я согласен, что маршал Блейк – эксперт по подъемумертвых.

Лабан, главный представитель другой стороны, заявил:

– Я думаю, что все мы с этим согласны. К чему сводитсятезис защиты?

– Если она – эксперт-свидетель, то мы должны иметьвозможность ее допросить.

– Но она не дает показаний, – возразилсудья. – Она объясняет, что собирается делать, чтобы мы могли это понять.

– Чем это отличается от сбора любых других улик? –спросил Сальвия. – Если бы она была экспертом любого иного рода, мнеразрешено было бы задавать вопросы по ее методологии.

Надо отдать ему должное, в этом была логика. И этой логикойон мог бы задержать нас всех на несколько часов.

– Ваша честь, – спросила я, – могу я задатьвопрос мистеру Сальвии?

Судья подарил меня долгим пронизывающим взглядом, потомкивнул:

– Разрешаю.

Я посмотрела на адвоката. Он был ненамного выше меня, нодержался прямо, как шест. Я тоже, но его осанка была более агрессивной, будтоон собрался для атаки. Наверное, так оно и было – в каком-то смысле.

Мне приходилось свидетельствовать в суде, когда какой-нибудьадвокат начинал крючкотворствовать и пытался выиграть апелляцию против зомби,который сказал то, а не это. Однажды меня даже вызвали в суд по делу страховойкомпании, которая оспаривала свидетельство зомби на том основании, чтопокойники недееспособны и свидетельствовать не могут. Я тогда прекратилабесконечные вызовы в суд предложением привести на заседание зомби, чтобы он далпоказания открыто. Предложение было принято. А случилось это в те дни, когдазомби у меня были куда больше похожи на гниющих мертвецов, чем сейчас.

Мы все тогда попали в газеты, а журналисты подняли шум насчеттого, что злобная страховая компания второй раз нанесла родственникам моральнуютравму. Это было началом встречного иска за моральный ущерб. В конце концовстраховая компания после второго суда заплатила куда больше исходной страховойпретензии. Урок все запомнили, и с тех пор я работала на кладбищах, а не в залесуда. Но тогда я неделями выслушивала доказательства, что я никакой несудебно-медицинский эксперт. Бедняга Сальвия не знал, что сейчас я этиаргументы на него и вылью.

– Мистер Сальвия, вы хотите сказать, что большинствоулик может быть истолковано по-разному в зависимости от того, какой экспертинтерпретирует эти улики?

Он задумался на секунду. Адвокаты вообще редко отвечают навопросы сразу, тем более в суде. Им сперва надо как следует вопрос обдумать.

– Я бы согласился с таким утверждением.

– Если бы моей работой был сбор ДНК или другихвещественных доказательств, мои действия могли бы быть подвергнуты изучению,поскольку от методики сбора может зависеть надежность улики. Вы согласны?

Мика глянул на меня – я в ответ пожала плечами. Я могуприжать адвоката к стенке – если есть серьезная причина. Желание выбратьсяотсюда до пяти утра таковой причиной являлось.

Наконец Сальвия осторожно ответил:

– Более или менее согласен, и именно поэтому я долженрасспросить вас о ваших методах и понять их в достаточной степени, чтобыпредставлять моего клиента.

– Но, мистер Сальвия, то, что я собираюсь сделать, небудет допускать никаких истолкований.

Он обернулся к судье:

– Ваша честь, она отказывается объяснить свои методы.Если я не буду понимать, что делает маршал, то как я смогу обеспечить моемуклиенту адекватную защиту?

– Маршал Блейк! – обратился ко мне судья. –Мне очень жаль, что я поднял этот вопрос, запросив у вас информацию, но ясчитаю заявление защиты обоснованным.

– Ваша честь, относительно большинства экспертов я бытоже сочла это заявление обоснованным, но перед тем, как вы вынесете решение отом, может ли защита задавать вопросы о каждом моем действии, могу ли я сделатьодно заявление?

– Я не разрешу ему задавать вопросы о каждом вашемдействии, маршал, – сказал он с улыбкой, которая даже при лунном светеизлучала самодовольство. А может, я, увидев перед собой перспективу всю ночьотвечать на вопросы, пришла в несколько раздраженное состояние. Мне никогда ещене приходилось поднимать мертвеца под градом вопросов враждебно настроенныхюристов. Веселым времяпрепровождением это назвать было бы трудно. – Но яразрешаю вам сделать ваше заявление.

– Если я сегодня подниму Эмметта Роуза из мертвых, этопроизойдет на ваших глазах?

– Вы обращаетесь ко мне, маршал Блейк? – спросилпредставитель защиты.

– Да, мистер Сальвия, я обращаюсь к вам.

Я очень старалась не выдать голосом, что терпение у менякончается.

– Тогда не могли бы вы повторить вопрос?

Я повторила и добавила:

– Если мне не удастся сегодня поднять Эмметта Роуза измертвых, это тоже произойдет на ваших глазах?

Даже в прохладной темноте под деревьями было видно, как онзадумчиво хмурится.

– Да.

Но он произнес это медленно, будто он, хотя и не виделловушки, подозревал, что она есть.