Тимиредис. Летящая против ветра - Надежда Кузьмина

Оцепенела — это как же? Я же спасала девушку! Лицо без волос, длинные локоны, нежные черты… Выдернув руку из-под живота, рывком перекатила тело на спину. Вот тролль криволапый! Сморщенное, маленькое, но сомнений нет — леди оказалась лордом. Поддернув штаны до талии, неласково сунула ему под голову сухую тунику. И прикрыла плащом.

От обиды хотелось плакать. Знала бы, что мужик, — нипочем в воду не полезла! Вот дура! Вытащила, приволокла, раздела догола и всего еще и ощупала! Хуже дохлой лягушки! Противно до тошноты! Встряхнула правой рукой, чувствуя себя грязной. Выругалась и потопала наружу — пока не вымою, не успокоюсь. Только вот в такую заметь до реки не дойду, но надо ладонь хоть снегом обтереть. Гадость!

Обратно вернулась злая, как линяющая гадюка. Для себя решила: раз уж Лариша так пошутила, помогу ему, чем смогу. Но в голове крутились последствия — одежда испохаблена, теперь придется со щелоком стирать, иначе нипочем носить не стану. А еще непонятно, как ночевать. Снаружи ощутимо похолодало — я без плаща или простужусь, или просто к утру околею. А не заснуть не получится — хватит того, что прошлую ночь провела на ногах и не спала.

Значит, сейчас развешу, как смогу, одежду этого урода. Пусть сохнет. Чтоб мои вещи вернул! Сама перекушу поплотнее. Глотну горячего. Потом его напою. Устроюсь с другой стороны костра — вместо плаща можно использовать подол нового платья. Жалко до слез — а что делать?

Парень — и в каком затмении я его, с таким решительным подбородком, приняла за девицу? — пришел в себя ненадолго, когда я заставила его открыть рот, чтобы сначала влить глоток микстуры от простуды, а потом горячей тайры, которую заварила прямо во фляге. Закашлялся. Попытался выплюнуть то, что я дала. Я в ответ зажала ему нос, заставив проглотить.

Потом села невдалеке, так, чтобы костерок грел бок, и стала грызть полоску вяленого мяса. Дурацкая ситуация. Понесло меня… Единственно, даже если этот тип придет в себя, мне ничего не грозит. Он один, а на мне портки с заговором от Тин. Сунув свой мешок под голову, укрылась юбкой и попробовала уснуть. Не жарко. Ну и пусть! Это я у Тин разбаловалась. А до того и не на таком холоде спала.

Когда снова открыла глаза, было почти темно. Костер прогорел до углей. Брр! Колотун-то какой! Неужели вслед за бураном с Северного моря хлынула волна ледяного воздуха? Рано же в этом году зима пришла. Подумав, сунула руку в мешок, достала оттуда вязаную шапку с меховой оторочкой и натянула на голову поверх платка. Встала. Потянулась. Первым делом костер, потом — все остальное. Хорошо хоть дрова за ночь подсохли.

Как только язычки заплясали вокруг толстого бревна, посмотрела туда, где вечером положила его. Лежит. А глаза открыты, смотрит на меня. Чего это он? Не поняла, приветствий, что ли, ждет? Не дождется.

Потянулась к теплой фляге у костра.

— Где я?

Голос хриплый и совсем не женский. Мм-м. Ну и мне нечего пищать.

— В пещере, — прокаркала в ответ.

— Как я сюда попал? И дай попить, я тоже хочу.

— Я вчера поймал тебя в реке, помнишь?

Ответом мне стал наморщенный лоб. А какого цвета у него глаза? При свете костра не разберешь, видно только, что темные. И ресницы, как у девицы. Лордик, одно слово. Был бы лордом, выплыл бы сам. Или вообще бы в реку не свалился.

— Вспомнил. А ты кто?

Протянув флягу, сообщила:

— Тим. А ты кто?

Он сделал несколько крупных глотков и положил флягу рядом с собой, и не подумав вернуть. А вопрос проигнорировал, будто не услышал.

Вот интересно, я должна его лечить? Не знаю. Не хочется. Но попробую:

— У меня есть микстура от кашля и орехи с медом. Будешь?

— Давай.

И никакого спасибо. Типичный мужчина. Другим словом, сволочь.

— Ты куда ехал или шел?

Задать этот вопрос я была должна. Как наладится погода, мне надо двигаться дальше. А дарить этому гаду кучу своих вещей я совсем не хотела. С какой радости?

— Не твоё дело.

И отвернулся, встряхнув волосами.

Вот так тип!

Достала из котомки микстуру и ореховую плитку. Пока копалась в сумке, он пялился подозрительным взглядом. Ага! Вчера я за ним в реку нырнула, а сегодня травить собралась. Точно, мозговая горячка. Вздохнув, хлебнула из пузырька сама — здоровой после холодной ночёвки я себя не чувствовала. Потом встала, отдала ему лекарство и еду, а флягу забрала. Нефига. Моя. И предупредила:

— Горькая.

— Выдержу, — глотнул, скривился. Потом будто замялся.

— Тим, это ты меня вчера переодел?

— Я.

— Ты меня трогал?

Захлопала глазами. Это он что имеет в виду? То самое? Да за кого он меня принимает?! Но спрашивает серьезно. Отвечу так же.

— Само собой, трогал. А как снять и надеть одежду, не прикасаясь? Или надо было в мокром оставить, чтоб к утру ты окочурился от холода? Кстати, как твоё высохнет, верни мне мои вещи. У меня их не очень много.

В ответ он хмыкнул. Сволочь.

Подкинув в костер еще один обломок плавника, занялась инвентаризацией. Ага, его шелковые порты и нательная рубаха почти высохли. Правда, на ощупь холодные, как тающий снег. Ничего, переложу к костру поближе, досохнут. А вот куртка и штаны слишком плотные, этим надо намного больше времени. А плащ на лисьем подбое — вообще кискины слезы, до сих пор вода капает.

— Ты коня не видел? — оторвал меня от мрачных раздумий холодный голос.

— Слышал вроде ржанье минут за десять до того, как заметил в реке тебя.

— Значит, Прибой может быть жив. Это хорошо…

Ну, хоть какие-то человеческие эмоции, и хоть что-то ему хорошо.

— Ты! Посмотрел бы свой мешок. Я его не трогал, вон стоит.

Парень нехотя перевел взгляд на рюкзак в луже у стены.

— Ничего страшного, ничего невосполнимого.

Хорошо быть богатым!

Бросив неодобрительный взгляд на черноволосого упыря, потопала к выходу. Надо ж понять, утро сейчас или вечер. И чего ждать от погоды. А заодно посетить ближайшие кусты и набрать во флягу воды.

Я еле успела вернуться из сосняка, когда он высунулся из пещеры. Идиот! С непокрытой недосохшей головой. Хотя это ж его голова — ему виднее. Посмотрел на ведущие от реки борозды, полузанесенные снегом.

— Это ты меня волок?

Дурацкий вопрос. Даже отвечать не стану. Фыркнула и пошла за водой. Оглянулась. Черноволосый выбрался на холмик перед пещерой, поднес два пальца ко рту и пронзительно свистнул. Прислушался. И свистнул опять. Постоял и снова скрылся в расщелине.

К тому моменту, как я вернулась, он переоделся.

Я икнула — ну прям тот призрак, которого я так и не встретила на кладбище. Бледная рожа, длинные патлы, просторная светлая рубаха до середины бедер. И — не выдержав, заржала в голос — вместо штанов мои полосатые шерстяные чулки. Да, это зрелище я по гроб жизни не забуду. Как и сердитые глаза, когда он услышал мой хохот.