Братья и сестры по оружию. Связные из будущего - Юрий Валин

Катя опомнилась. Конечно, не летели — гуськом плыли наискось, прицепившись к протянутому через двор проводу. Этакий импровизированный фуникулер. Тьфу, прямо черепашки-ниндзя какие-то. А «фуникулер», между прочим, прямо сюда их несет.

Катя, не разбирая дороги, кинулась к двери. Чуть не приложила мальчишку головой о разбитый проем. Прот охнул. Катя споткнулась о труп, запуталась в вешалке. Черт, не проберешься, а «черепашки» не конфетками угощать будут.

Кто-то поддержал за локоть.

— Катерина Еорьевна, он живой? Ой, та що ж такое? — Витка закашлялась.

— Так. Не перхай. Бери Прота. И валите отсюда изо всех сил.

— Та я же не удержу!

— Удержишь. Деваться тебе некуда. Пошли вон отсюда!

— Я сам, сам! — забормотал мальчик.

Неловко обхватив друг друга, подбитый пророк и девчонка поковыляли к распахнутой двери на лестницу. Катя присела, начала шарить по скользкой коже на боку у мертвеца — где кобура? Черт, пустая.

Поздно. В окно зала влетела первая фигура, выругалась, оступившись, отцепила карабин страховки, замерла с револьвером наготове. Следом въехала вторая тень, задела сапогами рухнувшую балку, тоже выругалась:

— От бисови качели! Не станешь.

Катя распласталась на полу, голова на ноге трупа — может, за мертвую примут?

«Летуны» въезжали в окно как на конвейере, споро разбегались по углам, вскидывая готовое к стрельбе оружие. Двое втянули в окно нагруженного человека — на спине тренога, еще что-то громоздкое. Пулемет?

— Швидше! По плану, по плану. Да втихомирте вы його!

В углу сухо треснул револьверный выстрел — жуткие стоны оборвались.

— Свету маловато, — озабоченно сказал возящийся у стены тип.

— Ничого, подсветимо. Не возися. На лестнице хто?

— Йдемо, пан сотник.

На спину Кате наступил тяжелый сапог. Двое пришельцев с карабинами шмыгнули к двери на лестницу. Засели, выставив оружие, — от девушки их отделял лишь перевернутый стол.

Влипла, — ни туда ни сюда. Хорошо еще, ребята успели выбраться. Догадается Витка плечо пацану чем-то перетянуть?

— Швидше, швидше! — торопили в зале. — Где головний жид?

— Так хто ж тут розбере? — ответили со смешком. — Гляньте, пан сотник, — от этих одна требуха залишилась.

— Плохо. Могут не повирити.

— Я готов, пан сотник, — сказал человек у стены.

Катя сообразила, что на треноге торчит не что иное, как кинокамера.

— Зараз. Того поближче пидсуньте. И лицем, лицем сюди. Так, це у нас товариш нарком, — пид ноги його. Спочатку фото, потим знимемо загальний план. И обличчя, обличчя ретельнише. Та бачу, що облич не залишилось. Олександр Петрович, постарайтесь. Це у нас, мабуть, сам Бронштейн. Бис його знає, по маузеру лише можна впизнати. Деникин у нас де? Швидше!

— Пид столом, мабуть, — сказал длинноусый человек с карабином за плечами и фотокамерой в руках. — Доставати будемо?

— Якщо залишиться час. Хлопци, ставайте. Спочатку вас. И швидше, зараз червони очухаються.

У разрушенного стола, торопливо поправляя папахи со шлыками, выстроились трое парней. Двое держали карабины, третий картинно расправил желто-голубое полотнище.

— Морди погероичнее, — приказал человек рядом с кинооператором.

Катя стиснула зубы. Знакомый голос, знакомый. Как же до него дотянуться?

На улице чаще застучали выстрелы. Бухнула граната.

— Швидше! Готови? Деникина не знайшли?

— Нема. Ось сестриця околела. Не заминить?

— В загальнийий план пиде. Тильки подил ий задерить пикантнише. «Москали та их шльондри» — добре. Але спершу хлопцив. Почали!

Сверкнул магний. Человек, стоящий над Катей, отвернулся, выругался.

— О! Як блискавка. Аж очи виела.

Катя вскинулась на локте, ударила ногой в колено. Человек с проклятием начал падать, девушка, обхватив его сзади, перехватила карабин. С одной руки выстрелила — хлопец, гордо позирующий камере, дернулся — из головы полетели брызги. Вот это был бы кадр.

Тело в объятиях Кати вздрогнуло — в ответ стреляли мгновенно. Ладно, пока бейте своих, чтоб чужие боялись.

Падая за косяк, Катя опять зацепилась за вешалку. Вот же проклятый предмет интерьера — растопырится, хуже спирали Бруно. Ничего, карабин в руках, жить можно. Пока…

Как и ожидала, от двери, что вела на лестницу, сунулся один, Катя выстрелила ему в грудь. Второй, гад, не поднялся, наугад пальнул из-за стола. Плохо. Сейчас с двух сторон зажмут. Вон пан Кула как орет. Придется самой навстречу выходить…

Катя метнула себя в дверной проем. Пули прошли поверх головы. Удачно сшибла плечом человека. Выстрелом свалила фигуру у стены. Зря — это оператор, он им самим мешал. Только не стоять…

Стреляли почти все, только, считай, в пустое место. Черт, влетевший в залу (баба? ведьма? но в юбке определенно), бешено метнулся прямо к хлопцам. Один отлетел скорчившись — стволом между ног перепало. Другие отшатнулись, мешая друг другу. А она — вот она, рядом, волчком крутится в тесноте, за одежду цепляет, на трупы, на балки хлопцев опрокидывает. Челюсти да шеи под прикладом, что мелькает быстрее шашки, хрустят.

…Шансов нет. Их здесь шестеро, седьмой за спиной у двери. Затвор передернуть некогда. Сколько ни вертись… Пуля обожгла бок. Он. Вот гадина, в стороне остался. Но своих еще жалеет. Хорошо, что хлопцы его не профи. На, сука, в кадык…

Треск, хруст, мат, выстрелы вслепую. Со стороны бьет «парабеллум», пытаясь найти в круговерти гибкое тело, вьющееся неуловимой тенью….

Пульсирующий, кинжальный огонь от дверей Катя прочувствовала раньше всех. Однако привыкаешь к автоматическому оружию. Инстинктивно рухнула на пол. Рядом с мгновенным опозданием, уже не по своей воле, валились другие. Катя наконец передернула затвор, ткнула ствол в бок кому-то воющему. Не вой, сука усатая.

Треск очередей оборвался.

Катя приподняла голову, столкнула с ног хрипящего пробитыми легкими гайдамака.

— Все, Степан? Накрылась твоя Франция?

— Чего накрылась? — пробормотал «кожаный» пулеметчик, возясь с затвором. — Патроны тю-тю. Не задел? Я сразу не допер, че здесь делается.

— А потом уже какой смысл был останавливаться, — согласилась Катя. — Хорошо, что у тебя магазин короткий.

— Где товарищи? — в комнату ввалились трое с «наганами». Первый, «кожаный», держался за окровавленную руку.

— Кажется, здесь все — того, — объяснил Степан, продолжая возиться с пулеметом. — Беляков мы положили. Девка тут их мочила, так что…

— Это петлюровцы наскочили, — сказала Катя, озираясь.