Несравненное право - Вера Камша

Нет, Криза не сомневалась в справедливости северного герцога, потомка Инты. Она боялась, что ему предъявят не одну, а три отрубленные головы, а потому решила действовать на свой страх и риск… До гор оставался один дневной переход, но Криза, прежде чем окончательно успокоиться, решила посмотреть на лагерь вблизи. Там на засохшем дереве мерно покачивались два тела. Сердце девушки подскочило к горлу, потом провалилось вниз, вновь вернулось на свое место и затрепыхалось, как пойманный воробей. С трудом сглотнув, она подошла поближе. Хвала Великому Омму! Это не Уррик! Это братья Цокаи… Не выдержав, орка подскочила и захлопала в ладоши.

Видимо, те, кто повесил братцев, были хорошими охотниками. Две высокие молчаливые фигуры выросли как из-под земли. Девушка выхватила нож, намереваясь защищаться.

— Бласко, глянь-ка, девка. Да чудная какая!

— А она с тех, с горных, видать… Эй там, — воин крикнул во тьму, видимо, там были еще воины, — позовите-ка дана Гардани.

— Шандера Гардани? — пискнула Криза.

— Шандера, — удивленно подтвердил названный Бласко, — да ты, девка, его никак знаешь?

— Знаю, — со вздохом облегчения проговорила Криза и разжала ладони. Нож с тихим стуком упал на землю.

2230 год от В.И.

3-й день месяца Собаки.

Старая Арцийская дорога

— Я пришел проводить вас, Ваше Высочество. Может быть, у вас есть какие-то пожелания?

— Вас? Ваше Высочество? — негромко переспросила Ланка… — Раньше ВЫ, граф, меня так не называли… По крайней мере наедине.

— Раньше было… раньше, — пожал плечами Шандер, — мы все стали другими за эти два года.

— Что ж, я в любом случае благодарю… вас за то, что вы избавили меня от этой мерзкой клетки. Я знаю, что снисхождения не заслуживаю, но есть вещи пострашнее смерти.

— Есть, — согласился Шандер, — я это знаю очень хорошо.

Офицерская палатка, в которой разместили пленницу, роскошью не отличалась, но она хотя бы прятала от посторонних глаз то, что скрывает любая дама. У Ланки в распоряжении была целая ночь и сколько угодно воды и мыла, так что сидящая перед Гардани женщина больше не напоминала безумную нищенку. Дамского платья в отряде, разумеется, не нашлось, но Ланке не привыкать было носить мужскую одежду.

— Мы нашли ваши рубины.

— У Тиберия?

— Разумеется.

— Что с ним будет?

— Не знаю, но, думаю, Феликс и Максимилиан воздадут ему по заслугам. Я предложил Уррику свободу. В конце концов, он всего лишь гоблинский наемник, а Рене разрешил горцам беспрепятственно вернуться к себе домой.

— Он всегда был дальновиден, — кивнула дочь Марко, — их слову можно верить, к тому же они сражались бы до последнего бойца, а у вас вряд ли много лишних людей!

— Вы правы! — подтвердил Шандер. — То, что затеял Михай, Благодатным землям обошлось дорого, хотя все кончилось не так страшно, как могло бы…

— Да. — Она снова кивнула. — Уррик, конечно, отказался?

— Отказался. Я ничего другого и не ожидал.

— Я тоже. Он настоящий… друг. Что со мной будет?

— Думаю, все не так страшно. — Шандер пристально взглянул в печальные глаза. — Очень многое, если не все, зависит от Рене, а он не будет мстить, особенно вам.

— Как он? — голос Иланы впервые слегка дрогнул. — Здоров?

— Да, с ним все в порядке. Он принял корону Эланда, но это еще не все…

— Разумеется, корона Таяны по закону переходит к нему или его сыну…

— И корона Арции.

— Что?!

— Арция хочет видеть его своим императором.

— И он согласен. А мунтские Волинги?

— Луи убит, остальные короны не стоят.

— Значит, так все и вышло… Император Рене. А Ольвия — императрица…

— Не обязательно, — начал Шандер и отчего-то замолчал. Рассказывать Ланке про Герику было бы слишком жестоко. Узнает сама… Со временем.

Илана снова опустилась на скамейку, сжав виски тонкими руками. Графу было жаль ее, но он старался ничем не выдать своих чувств. Как унизительна и невыносима чужая жалость, он испытал на себе.

— Ты, — он сам не понял, как с его губ сорвалось это обращение, — не хочешь видеть Уррика?

— Хочу, — в золотисто-карих глазах вспыхнуло сначала удивление, а затем радость, — но разве это можно?

— Почему нет? — пожал плечами Шандер. — Если он твой друг…

— Он больше чем друг, — с горечью сказала Ланка, опуская голову, — он все, что у меня осталось, остальное я погубила…

— Ну, зачем ты так, — дочка Марко с детства скрывала слезы именно таким образом, а они со Стефаном… Шандер присел на корточки и снизу вверх посмотрел в лицо принцессе, состроив забавную гримаску… — Э, и кто это у нас тут намокает, а?

Женщина вздрогнула, как от удара, и наконец расплакалась совершенно по-детски, вздрагивая всем телом и широко раскрывая рот. Гардани вдруг вспомнил, как старый Лукиан на охоте, не заметив принцессы, перерезал горло переломавшей ноги лошади. Тогда девятилетняя Ланка точно так же ревела в голос, а он, в ту пору всего лишь виконт че Лара, другар наследника, уволок девочку в малинник и там утешал, угощая с ладошки спелыми ягодами… Нет, все-таки прошлое держит всех железной хваткой. Шандер бережно взял обеими ладонями лицо принцессы и большими пальцами вытер слезы.

— Не надо плакать, мы живы, и это главное… Всем нам было плохо, да и сейчас… — он оборвал сам себя — не хватало еще рассказать ей о Лупе, — ну, успокойся же, не может ведь быть все время плохо, должен же в конце концов поменяться ветер…

— Ты стал совсем эландцем. — Ланка сквозь слезы попробовала улыбнуться. Нельзя сказать, чтобы ей это удалось, но безнадежности в ее глазах больше не было. — Знаешь, Шани, — она назвала его прежним именем, — гоблины говорят, что жизнь дается нам для того, чтобы мы могли приготовиться к смерти, которая только и позволяет судить, кем ты был…

— Не думаю… — Шандер уселся на полу, взяв Илану за руки, помолчал и повторил: — Нет, не думаю… Жизнь и нам, и всем остальным от деревьев до этой вот комашки, — граф щелчком сбил небольшого красного жучка с рукава, — дается просто потому, что дается. А смерть, смерть нужна для того, чтобы те, кто в состоянии думать и чувствовать, могли оценить жизнь… В конце концов, она стоит того, чтобы за нее, если нужно… пожертвовать жизнью…

— Ты странно говоришь, — все еще всхлипывая, пробормотала Ланка, — но ты не так уж и не прав… Жизнь — это такое дорогое, что единственная ее цена — она сама…

Эстель Оскора

Белка вытащила меня из постели еще затемно. В сегодняшней церемонии дочке Шандера была отведена почетная роль моей подруги, тем паче других подруг у меня ни здесь, ни где бы то ни было не имелось. Я безумно боялась, что мне навяжут Илану, и, как выяснилось, совершенно зря. Таянская принцесса должна была принести присягу новому императору и королю и, согласно этикету, не могла исполнять никаких иных обязанностей. Странно, что когда-то Ланка мне покровительствовала, а я ее любила и почитала за высшее существо. Мы встретились не просто как чужие, а как враги.