Мост в чужую мечту - Дмитрий Емец

Крепыш с залысинами отскочил и выхватил из-под куртки топор. Сразу стало ясно, что он мастер. Когда топором работает дилетант, за каждым ударом всегда следует остановка, а потом новый замах. Крепыш же работал вообще без провалов.

Гамов пятился, не находя возможности для атаки. Берсерк теснил его к стене конюшни. Там у Гамова не осталось бы маневра для отступления, и его легко было бы достать.

– Что, парень? Седла не хватает? Говорят, ты первый в пилотаже?.. – крикнул крепыш и прыгнул вперед.

Гамов едва уклонился от топора, скользнувшего у него над головой.

– Аль! – крикнул он и, вскинув руку, растопырил пальцы.

Берсерк ухмыльнулся. Неужели мальчик надеется ручкой защитить череп? А не будет бо-бо? Топорик он, знаешь ли, железненький! За спиной послышался странный звук. Берсерк стал недоверчиво поворачиваться, но опоздал.

Гиела-альбинос, с розовыми крыльями, пульсирующими жилками, спрыгнула с чердака конюшни, где пряталась до того, и лапой сломала берсерку шею. Мгновенно, без лишних движений. Рина и не подозревала, что гиелы могут атаковать вот так – без рычания и предупреждения.

Потом так же беззвучно гиела метнулась к Рине. Явно не для того, чтобы отогреть своим дыханием. Рина увидела, что губы у гиелы черные, а кожа на груди желтоватая. Сверху вниз пробегают две редкие струйки шерсти. Надо же, а со стороны гиела кажется совсем голой!

Рина завизжала.

– Назад! Не трогать! – Гамов сжал пальцы и отвел руку в сторону.

Альбинос перешагнул через Рину, не коснувшись ее, повернулся, опустился на задние лапы и замер как изваяние.

– Молодец, Аль! – Гамов сунул руку в карман и бросил гиеле остро пахнущий кусок прикормки. Аль поймал на лету.

Рина дергала шарф, пытаясь освободить его из руки гиганта. Потом торопливо отползла на четвереньках, задержавшись, чтобы вытянуть из кармана у берсерка свой нож-выкидушку.

– Ты его убил? – спросила она Гамова.

Евгений опустился на колени и поднес ухо к ноздрям гиганта. Ко второму берсерку, со сломанной шеей, он и подходить не стал. Тут все было ясно.

– Дышит. Через час очнется.

– Зачем ты мне помог?

Гамов отряхивал колени, медля с ответом.

– Я не гаденыш!

– Ты спас меня, чтобы доказать, что ты не гаденыш? – удивилась Рина.

Гамов наклонился. Рина думала: для того, чтобы помочь ей встать, – и собралась ударить его по руке, но ничего подобного. Гамов поднял свою шапочку, свалившуюся во время боя с берсерком, и стал отряхивать от снега. Он был очень огорчен, что на шапочку, оказывается, наступили.

– Примерно так.

Рину добило это «примерно».

– Ну спасибо тебе большое!

– Свое «большое спасибо» ты говоришь таким тоном, словно оно карликовое, – миролюбиво заметил Гамов. – Почему бы тогда не говорить: «Карликовое тебе спасибо»?

– Да нипочему! Лилипутское тебе пожалуйста! – проворчала Рина.

Гамов перестал отряхивать шапочку и настороженно обернулся. По снежному полю к ним огромными прыжками несся Гавр. Подбежал и, грудью прижавшись к земле, зарычал на Аля. Тот не шевельнулся. Даже глаз к Гавру не повернул. Только углы рта поползли вниз.

Однако Евгений усмотрел в поведении своей гиелы что-то опасное для Гавра, потому что снова вскинул сжатую руку.

– Сидеть! Не трогать малявку! – приказал он.

Рина облегченно вздохнула. Ей бросилось в глаза, что Гавр в сравнении с Алем выглядел хрупким угловатым подростком. И сам был меньше, и в размахе крыльев проигрывал, и клыки короче на целую фалангу пальца.

– Как ты его назвал? Малявка? Он бы твоего бройлера все равно порвал! – с обидой за Гавра сказала Рина.

Евгений надел шапочку. У того берсерка, которому предстояло очнуться, зазвонил телефон. Гамов наклонился, методично обшарил карманы и вытащил трубку. Звонил Тилль, видимо, интересуясь, почему они так долго возятся. Не снимая, Гамов подбрасывал телефон на ладони. По его озабоченному лицу Рина видела, что решение спасти ее возникло у любителя паркура стихийно. И что делать дальше, спаситель смутно себе представляет.

– Ты втянула меня в неприятности… – произнес Гамов, невыносимо растягивая слова.

– И что ты собираешься предпринять?

– Исправить ошибку. Ты грохнула берсерков, а я тебя… Как план? – спросил он, улыбаясь.

– Лучше не бывает, – признала Рина.

Гамов вздохнул. Молодая гиела продолжала рычать. Гамов протянул к ней ладонь, соблюдая безопасную дистанцию. Гавр не укусил, но угрожающе щелкнул зубами и подался назад.

– Где ты взяла это чучело? У нас вроде такого не было! – сказал Евгений.

– А тебе не все равно? – с вызовом ответила Рина.

Гамов шагнул в сторону, пытаясь посмотреть на Гавра сбоку. Но тот, шипя, поворачивался с ним вместе и угрожающе распахивал крылья.

– Не хочешь – не надо. И так все вижу, – успокоил гиелу Гамов и с удивлением, даже с недоверием спросил: – Он что, с седлом? Ты на нем прилетела?

– Нет, на поводке привела! – вспылила Рина.

Гамов хмыкнул:

– Недурно для шныра, если ты, конечно, не врешь. А почему на уздечке нет контактов электрошока?

– А тебе что за дело? Сняла, – буркнула Рина и… у нее похолодела спина. Она вспомнила, что уникум остался у Белдо. Как она будет без гепарда управлять Гавром?

Евгений сумел отвлечь внимание молодой гиелы и сбоку взглянул на его морду.

– Сняла? Не верю! Если б сняла – остались бы следы. У гиел с электрошоком всегда по два ожога в углах губ. Не видела?

Рине никогда не приходилось сталкиваться с ведьмарскими гиелами так близко. У Гамова опыт явно был больше.

– Сволочи! – согласилась она, жалея гиел.

Гамов разглядывал ее насмешливо. Зрачки то сужались, то начинали блестеть. Затем Рина в очередной раз имела счастье наблюдать, как бедный Гамов борется со своими кудрями, не желающими мириться с шапочкой.

– Почему сволочи? Практики. Чтобы гиела слушала тебя с электроусами, нужно две вещи: полетный опыт около года и… никогда не поворачиваться к гиеле спиной. И повиноваться тебе будет любая гиела. Чтобы гиела слушалась без усов, ты должен ее вырастить, выкормить с пипетки. Тратить на нее по двенадцать часов несколько лет подряд. И повиноваться будет только одна гиела. Я вот знаю своего Аля семь лет.

Рина прикинула, что Гамову на вид лет восемнадцать. И семь лет у него уже своя гиела… Надо же! Он что, с ясельной группы в ведьмари завербовался?

– Значит, ты шнырка! – продолжал любитель паркура.

– Сам догадался или подсказал кто? – хмуро отрезала Рина.